— Отвали. — Смех так и рвется наружу. Пытаюсь ткнуть его в ответ, но брат слишком быстрый и сильный. В итоге я падаю на кровать. — Все, сдаюсь!

— Скажи, что я победил.

— Ты победил.

— Скажи, что я самый лучший и самый умный.

— Ни за что!

— Говори. — Стефан опять щекочется. — Говори!

— Ладно, ладно. Ты самый лучший и самый умный.

— Именно! — Отпустив меня, брат садится рядом, и на миг воцаряется тишина. Переводим дыхание.

— Ба сказала, мама сегодня не вставала.

— Неа, — качаю головой.

— Может, завтра встанет.

— Может быть, — смотрю я на него.

— Мы забыли открыть твой подарок на день рождения. — Его подбородок нацелен на комод. — Думаю, тебе понравится.

— Я хотел, чтобы сначала мама поправилась, — никну я. — С ней все будет хорошо? Она как будто тает.

— Вот поэтому ты и должен помогать мне быть сильным, — пихает он меня. — Крепким, как сапог, ваши так говорят?

— Что-то я не чувствую себя крепким, как сапог. — Слезы катятся из глаз, и я стираю их ладошкой.

— Давай тогда откроем твой подарок прямо сейчас. — Брат встает, берет сверток с комода и вручает мне.

Все мои возражения разбиваются о его настойчивость. Развязываю шпагат и осторожно разворачиваю оберточную бумагу. Внутри лежит обычная коробка.

Крышка легко снимается, и оттуда летит на пол резаная бумага. В коробке, словно в гнезде, притаился складной нож.

— Где вы его достали? — спрашиваю я, восхищенно изучая коричневую резную рукоять. — Настоящий, солдатский!

Здоровенное лезвие сверкает в лучах солнца.

— У каждого мальчишки должен быть ножик, а твой сломался, — говорит Стефан. — Мы с мамой накопили денег.

Складывая нож, размышляю, достоин ли я такого подарка.

— Мне сегодня дали зарплату, — сообщает брат за ужином, глядя на Ба. — Вы тратитесь на нас, так что я поделюсь.

— Не обязательно…

— Я решил, так будет правильно. — Стефан достает из кармана пригоршню банкнот.

Вместе с ними появляется на свет маленький клочок черной ткани.

У всех на глазах он падает на пол.

Цветок. Желтая серединка. Белые лепестки.

Брат стремительно хватает его и прячет назад, в карман.

— Стефан, осторожнее с такими вещами, — серьезным тоном просит дед.

— А что это за цветок? Что он значит? — спрашиваю я.

В меня впиваются три пары глаз.

— Чего это вы на меня так уставились?

— Сделай так, чтобы это у тебя никогда не видели, — обращается дед к брату и снова переводит взгляд на меня. — А ты, Карл, не смей рассказывать ни единой живой душе.

— Да объясните же, что значит этот цветок? — требую я.

И замолкаю, потому что на память приходят слова Лизы, как дети доносят на родителей. Все становится понятно. Я точно знаю, почему мне не объясняют про цветок. По той же причине, по которой дома не обсуждали, что папа не хотел идти на войну.

— Вы думаете, что я вас выдам, — говорю я, отступая к выходу с кухни. — Вы мне не доверяете.

Бросаюсь наверх, прямиком в спальню, и захлопываю дверь. Меня накрывает злость и тоска, в голове царит настоящая каша.