— Нет, господин.

— Ладно. — Изобразив на лице недоумение, Вольф поднимает палец. — А все-таки расскажи-ка мне одну вещь. Откуда ты это взял?

Вынув руку из кармана, он показывает мне резной цветок, создавший нам такие проблемы.

Тупо смотрю на него, не находясь с ответом.

— Я нашла его на улице, — вмешивается Лиза. В голосе явственно слышна ненависть. — Мальчишки уронили.

— Мальчишки? Если увидишь их, сможешь узнать?

— Это было далеко отсюда, — бурчит моя подруга. — Просто какие-то мальчишки.

Вольф кивает, будто ожидал подобного объяснения.

— А больше ничего не хочешь сказать?

— Я… — Вопрос крутится на языке, но мне страшно ненароком выдать что-нибудь важное.

— Да?

— А вот… ребята говорили про этот значок.

— Выкладывай.

Не могу побороть соблазн. Мне нужно узнать.

— Что такое «Пираты эдельвейса»?

Потемневшее было лицо Вольфа проясняется, на губах мелькает улыбка. Он набирает полную грудь воздуха и, снова осмотрев улицу, поворачивается ко мне.

— Преступники. Негодяи. Длинноволосые бандиты, которые шляются по улицам, тунеядствуют, сидят по кафе и распространяют всякое вранье. Избегай таких людей любой ценой. Понял?

Киваю. Лиза сверлит глазами тротуар.

— «Пираты эдельвейса» — это даже хуже, чем евреи. — Вольф придвигается ко мне. — Еврей не выбирал, быть ли евреем. Он таким родился. А «пират эдельвейса» — это немец, который ненавидит фюрера. Предатель, смутьян, который пишет на стенах, разбрасывает листовки и нападает на гитлерюгенд.

У меня в горле появляется комок. Вспоминаю про листовку, которую дала мне Лиза, когда мы только выходили на поиск. Такая же листовка дорого стоила герру Финкелю. Стоит Вольфу потребовать у нас вывернуть карманы, как он тут же увидит сложенную бумажку и арестует меня.

— Эти преступники сегодня утром выбили окна на заводе на дальнем конце города. Еще они подсыпают сахар в бензобаки. Хорошо хоть, машину потом легко починить. Но тут как, одна мелочь цепляется за другую. Такими темпами на улицах скоро воцарится анархия. — Вольф пришпиливает меня к земле своим ледяным взглядом. — Ты у нас хороший немец, а, Карл Фридман?

— Да, господин.

— Если увидишь такой знак, немедленно мне сообщи. — Он показывает мне цветок, ломает его пополам и роняет на дорогу. — Ты все понял?

Киваю.

— Хороший мальчик. — Вольф ерошит мне волосы. Подавляю желание отдернуться. — Все, свободны. Ведите себя прилично.

Мы с Лизой, не глядя друг на друга, тащим велик к повороту на Эшерштрассе.

— Да, еще кое-что! — кричит сзади Вольф. Останавливаемся. Оборачиваемся. — Передавайте привет фрау Шмидт, когда будете у нее в следующий раз.

Должно быть, изумление у нас на лицах доставляет ему искреннее удовольствие.

— Я знаю обо всем, что происходит в городе, — говорит инспектор. Потом лениво вздергивает руку, разворачивается на каблуках и уходит в другую сторону.

Книга фюрера

— Как думаешь, к чему он это сказал про фрау Шмидт? — спрашиваю.

До Эшерштрассе мы дошли молча, погруженные в свои мысли.

— Он свинья, — вздрагивает Лиза.