Сложно ее винить. Я видел, как он обошелся с герром Финкелем, знаю, что он сделал с папой Лизы, поэтому тоже начинаю его ненавидеть.

— Он просто показал нам, что знает, где мы были, — объясняет Лиза. — Он думает, что знает все на свете, но не знает личности «Пиратов эдельвейса». А мы знаем.

— Ты имеешь в виду Стефана? — смотрю я на нее. — Думаешь, он один из них?

— У него же был цветок? И у его девушки я видела что-то подобное.

— Никому не говори. Никому.

— Не боись. Тайна твоего брата в надежных руках.

— И вообще, еще не факт, что он из «Пиратов». Может, просто носит цветок… в смысле… Ты веришь, что они преступники? Хуже евреев?

— Евреи — обычные люди, как мы с тобой. Не верь всему, что говорят в школе, — качает головой Лиза. — Вовремя я тебя встретила, Карл Фридман. Еще чуть-чуть, и ты был бы потерян навсегда.

Когда мы подходим к переулку около нашего дома, я оглядываюсь и изучаю улицу.

— Как думаешь, он за нами следил? Может, и сейчас следит?

— Не может он ходить за нами хвостиком. — Правда, Лиза тоже изучает улицу, а заодно и окна на предмет любопытных глаз. — Но что творилось на параде, он видел. По крайней мере с того момента, как ты ударил Эриха.

Образ этого громилы всплывает в памяти, а заодно и слова, обращенные к Лизе.

— Он правда знает, где ты живешь?

— Эрих-то? Да, только я его не боюсь. Обычный хулиган.

Боится она инспектора уголовной полиции Вольфа.

Впрочем, я тоже. Мне страшно представить, что он следит за нами. Появляется ощущение, что я торчу здесь, как голый, с листовкой в кармане. Представляю, как Вольф выбегает из-за угла и несется к нам, потому что забыл проверить наши карманы.

— Ладно, пошли внутрь, — говорю.

Надо спрятать листовку в укромное место.

Дед возится с машиной, когда мы входим в заднюю калитку.

— Выглядит паршиво. — Он идет к нам, вытирая руки ветошью.

Поначалу мне кажется, что он имеет в виду мой синяк. Прижимаю ладонь к щеке, но дед смотрит на велосипед.

— В таком виде на нем не покатаешься.

Он качает головой, изучая гнутое колесо. Потом поднимает глаза и меняется в лице.

— Что стряслось? — Дед берет меня за подбородок, поворачивая к себе подбитой щекой. — Подрался?

— Видели бы вы его соперника, герр Брандт, — говорит Лиза.

— Я не виноват. — Рассказываю все, что случилось, кроме подробностей про фрау Шмидт и «Пиратов эдельвейса». И про Вольфа молчу. По моей версии, мы просто сбежали.

— Ну, не самый плохой вариант. Бег — лучшее боевое искусство. А кулаками пусть машут те мальчишки, кто не может работать головой, — говорит дед.

— Ты же был боксером.

— Это спорт. В нем есть правила. Это не уличная драка. Ладно, тебе надо привести себя в порядок, а с учетом того, что Стефан ушел гулять с друзьями, а мама с бабушкой в гостях у фрау Дасслер, похоже, отмывать тебя предстоит мне.

— Я могу помочь, — предлагает Лиза.

— А вас, юная леди, ждут дома к обеду. Может, на сегодня приключений достаточно?

— А что с великом? Можно починить? — спрашиваю.

Дед смотрит на гнутое колесо и тяжко вздыхает:

— Боюсь, едва ли. Колесо надо менять, а где его сейчас найдешь?

— В подвале есть, я видел во время налета.

Дед что-то прикидывает в голове.