— Я бывал здесь ночью и никого не видел. Смотри, тут мы с Яной прятались, — меняю тему. — Прямо среди могил.

— Стой! — хватает меня за куртку Лиза.

Я разглядываю темные силуэты могил и только через пару шагов замечаю, что моя подруга осталась позади.

— Замри на месте! — Она рывком останавливает меня.

— А? Что такого…

— Вон там, впереди.

— Что там? — шепчу, хоть возможный ответ и путает меня.

Лиза показывает пальцем. Вглядываюсь во тьму, морально готовый увидеть Воющую Монашку, летящую над землей, с алыми глазами и распахнутым ртом, готовым присосаться к моей душе.

Только призраков не бывает.

Страшных вещей хватает и без них.

Прямо посреди дороги виднеется силуэт. Толстый, в высоту почти с меня, но торчит под углом, будто… будто упал с неба.

— Ты чуть не врезался в нее, — говорит Лиза.

— Это то, о чем я думаю? — Подхожу чуть ближе.

— Не надо, — шипит Лиза. — Стой где стоишь.

— Я просто хочу ее разглядеть.

— А если она взорвется?

Делаю еще шаг.

В школе нам показывали изображения бомб. Я слышал, как они свистят, когда падают вниз, ощущал, как содрогается земля, когда они взрываются, но никогда не видел бомбу вблизи.

— Да все нормально, не бойся. Тоже подойди, глянь, — предлагаю Лизе.

Та качает головой.

— Я не собираюсь ее трогать.

Тяжело вздохнув, подруга встает рядом со мной.

Достаю из кармана фонарик и свечу на неразорвавшуюся бомбу.

— Ты что творишь? — Лиза бьет меня по руке, так что луч фонаря упирается в землю. Подруга тревожно озирается. — Нас заметят.

— Да нет здесь никого.

Я снова свечу на бомбу, туда, где она воткнулась. Бомба небольшая, мне по плечо, но дом разнесет запросто. Водя лучом по поверхности, замечаю пару слов на боку. Английского я не знаю, но понять несложно, что означает «For Adolf».

— Представь, если она рванет, — говорит Лиза. — Нас разнесет в клочки.

— Не рванет. Просто стой спокойно.

Не могу отвести глаз. Краем сознания я помню, во что такие бомбы превратили Фельдштрассе, но она полностью приковала мое внимание. Меня гипнотизирует сила, спящая в железной оболочке. И эти слова. В конце концов все сводится к словам.

Может, в них и заключена главная сила.

— А вдруг это часовая бомба? — спрашивает Лиза. — Она рванет в любой миг. Кажется, я слышу тиканье.

Лично я слышу только далекий шум с Фельдштрассе.

— Прошу тебя, — умоляет Лиза.

Мы осторожно отступаем, не сводя с бомбы взгляда, будто это хищник, выжидающий, чтобы застать нас врасплох.

Отойдя на безопасное расстояние, мы широким кругом обходим бомбу по траве. У нас есть план, и мы не собираемся от него отступать.

— Может, надо рассказать про бомбу? — предлагает Лиза. — А то пойдет кто-нибудь…

— Нет времени. Скажем на обратном пути. Или… не знаю… ну, придумаем что-нибудь. А пока у нас дела.

Слишком много всего случилось. Я боюсь, что мы не выдержим и отступим.

Щелчок замка

В темноте штаб гестапо выглядит еще кошмарнее.

Молчаливый и противоестественный силуэт здания нависает над рекой. По стенам бегают зловещие тени деревьев. Наверняка внутри сплошь мрачные и сырые застенки. Там разложены пыточные инструменты, полы все в пятнах крови, а монстры вроде Вольфа только и ждут, чтобы ударить женщину и уволочь мальчишку во тьму.