– В Стэнсморе? – спросила Джил.

– Конечно, моя дорогая, а где же еще?

– Я не помню такого портрета в Аксбридж холле, – тихо сказал Алекс.

Джил облизнула губы.

– Дженет, я осмотрела каждый уголок в Аксбридж холле. Люсинда Бек – моя приятельница. Там нет такого портрета.

– Должен быть, если только его не убрали.

– Может, его кто то все же убрал.

– Не при мне, – сказала Дженет.

Джил кивнула и спросила:

– Что вы можете рассказать про Кейт и Энн?

– Боюсь, очень немногое. Я знаю то, что известно всему свету. Девушки были друзьями, и когда Кейт впервые приехала в Лондон, они с матерью были гостями Энн. Потом Кейт исчезла.

– Миссис Уиткомб, вы помните день, когда Аксбридж холл открывали для посетителей и Энн приехала, чтобы осмотреть его и дать свое разрешение?

Дженет посмотрела ей прямо в глаза.

– Я никогда не забуду этот день.

– Люсинда сказала, что Энн очень расстроилась, когда зашла в свою девичью спальню. Она плакала.

– Она страшно расстроилась, – прошептала Дженет. – Не сразу. Ей очень понравилось обновленное здание. Но едва мы вошли в ее комнату, с леди Энн что то случилось. Она переменилась в лице. Я подумала, что ей нехорошо, но она отмахнулась от моего предположения, указала на окно и сказала, что ее подруга, ее лучшая подруга, вылезала из этого окна по ночам на свидания со своим любовником.

– Она сказала вам, кто был ее любовником? Сказала, что случилось с Кейт?

Дженет тяжело вздохнула и плотнее завернулась в плед.

– Энн ничего не сказала о судьбе Кейт. Она заплакала. Я очень испугалась, не знала, что делать. Побежала вниз за чашкой чая. Когда я вернулась, Энн стояла у открытого окна. В первый момент я даже испугалась, не собирается ли она выброситься из него. Но потом Энн заговорила каким то чужим голосом. Я никогда не забуду ее слов: «В то время я не знала, что ее любовником был Эдвард, мой Эдвард».

Джил в шоке смотрела на нее.

– Потом она взяла чай, выпила его, как будто ничего не произошло, поблагодарила меня за труды и ушла. Мы встречались еще несколько раз, но эта тема никогда больше не поднималась. Вот и все, что я знаю.

Джил по прежнему молчала, не в состоянии справиться с шоком.

– Что ж, – нарушил молчание Алекс, – если Эдвард был любовником Кейт, это многое объясняет.

Джил молча посмотрела на него, не понимая, что он имеет в виду.

1 октября 1906 года

Кейт и Энн сидели рядом в карете, запряженной шестеркой черных лошадей. Девушки крепко держались за руки, пока их экипаж катил по булыжной мостовой. Был дивный вечер, в сине черном небе мерцали звезды, вдоль бульвара сияли электрические фонари. Карета въехала на подъездную дорожку перед огромным каменным особняком, залитым светом. На дорожке уже стояло с десяток других экипажей и автомобилей, все ждали своей очереди подъехать к парадному входу и высадить своих пассажиров.

Кейт и Энн встретились взглядами.

– Сейчас состоится наш выход в свет, – шепнула Кейт, крепче стиснув пальцы Энн.

– Я так счастлива, – прошептала Энн. – Это начало, дорогая моя Кейт, начало всей нашей будущей жизни.

– Как ты романтична, – улыбнулась Кейт. – Я чувствую то же самое.

– Девочки! Разве я постоянно не напоминаю вам, что перешептываться в высшей степени неприлично? – подала голос с сиденья напротив леди Бенсонхерст. – Я не потерплю такого поведения на балу. Надеюсь, вы всегда будете вести себя так, как подобает истинным леди. – И сердито посмотрела на Кейт.

Кейт в серебристо голубом атласном платье слишком уж безмятежно посмотрела на леди Бенсонхерст.