– Что ты делаешь? – полюбопытствовал, подойдя к ней Алекс. – В сундуке одежда – детская одежда.

– Не знаю, – ответила Джил, собираясь вернуть бокалы на место. – Я уже тоже созрела для ленча.

Джил еще раз заглянула в пустую коробку, где не осталось ничего, кроме обрывков бумаги. Ни о чем не думая, она вытащила и их, под ними ничего не было. Чувствуя себя последней дурой, она посмотрела на обрывки в руке и замерла. Она поняла, что куски газеты были вовсе не рваными, хотя и разной формы. Она смотрела на аккуратно вырезанные из разных газет статьи. На верхней она заметила дату – 1909 год.

Теперь уже Джил не сомневалась, что это не совпадение.

Она разгладила кусок газеты – это была целая статья в четыре абзаца. Небольшой, но набранный жирным шрифтом заголовок гласил: «Поиск наследницы Галлахеров заканчивается». Статья от 15 сентября 1909 года.

Едва дыша, Джил просмотрела другие вырезки. Все они касались исчезновения и поисков Кейт.

– Алекс! На дне коробки лежали вырезки из газет, посвященные исчезновению Кейт! – хрипло закричала Джил, разглаживая куски газетной бумаги. И тут в мозгу у нее что то щелкнуло – эти вырезки тоже спрятали.

Еще один заголовок попался ей на глаза, дата – 15 января 1909 года. «Закрытые свидетельские показания лучшей подруги не дали ключа к разгадке тайны Кейт Галлахер».

Алекс присел рядом с ней на корточки.

– Так, так, – сказал он. – Кто то собирал сувениры.

Джил встретилась с ним взглядом.

– Вопрос – кто?

1 июня 1907 года

Над лужайкой разносился смех, сливаясь с веселыми криками играющих детей и лаем собак.

– Какая идиллия, – вздохнула Кейт, обращаясь к Энн.

Девушки стояли неподалеку от темного, мерцающего пруда, по нему плыла стая уток, за которыми следовала пара роскошных лебедей. На другой стороне пруда стоял Суинтон холл, охотничий домик лорда Уиллоу. Домик этот был старым шотландским замком, квадратным, массивным, со старинными парапетами, над которыми на фоне ярко голубого неба развевались флаги с гербами Уиллоу – синие с золотом. С десяток дам и джентльменов и несколько детей, помимо двух подруг, принимали участие в пикнике.

– Я всегда как то по особому любила Шотландию, – с улыбкой заметила Энн. Обе в белых шелковых платьях, с желтой отделкой – у Кейт и зеленой – у Энн, девушки, взявшись за руки, гуляли вокруг пруда. – Я всегда хотела, чтобы отец купил дом где нибудь на севере, но он отказывается. По моему, отец – единственный англичанин, который презирает охоту.

– И это очень странно, – засмеялась Кейт.

– Энн!

Кейт замерла при звуке пронзительного голоса леди Бенсонхерст. Девушки обернулись, причем Энн с такой же неохотой, как и Кейт.

Почтенная леди подошла к ним в сопровождении красивой дамы лет сорока, которую Кейт презирала не меньше, чем мать Энн. Леди Сесилия Уиндэм улыбнулась Энн и посмотрела сквозь Кейт, словно той вообще не существовало. Кейт знала, баронесса не любила ее, потому что в присутствии Кейт лишалась внимания представителей мужского пола, к которому так привыкла.

– Энн, мы с Сесилией едем в деревню, чтобы купить те восхитительные колокольчики, которые мы видели два дня назад. Хочешь поехать с нами? – Леди Бенсонхерст улыбнулась дочери, намеренно игнорируя Кейт.

Энн посмотрела на подругу.

Та послала ей выразительный взгляд.

– О, прошу прощения, ты тоже можешь присоединиться к нам, Кейт, – сказала леди Бенсонхерст.

– Я, пожалуй, пас. – Кейт сознательно использовала фразу, которую джентльмены произносят при игре в покер.

Леди Бенсонхерст узнала жаргон и разозлилась.