Неторопливой походкой девочки перешли на другую сторону и направились в галерею, где пристроились у разных автоматов. Посетителей было много, у каждого «однорукого бандита» толпились играющие и просто зеваки, так что смешаться с ними не составило большого труда.

Толстяк со шрамом стоял в конце галереи, прислонившись к колонне. Он то и дело беспокойно поглядывал на вход. «Как бы незаметно подобраться к нему поближе?» — размышляла Холли. Но пока она придумывала план, на горизонте появился Мартин Хар и скорым шагом вошел в дверь. Холли поспешила присоединиться к стайке подростков, азартно гонявших шарик.

Краешком глаза она видела, что Толстяк и Мартин Хар принялись что-то обсуждать, повернувшись спиной к большей части галереи. Холли крадучись подошла к видеоавтомату, установленному почти за их спинами. На нем упоенно играл рыжеволосый мальчик лет десяти.

— Тебе нужно будет увезти это оттуда, — говорил Мартин Хар. — А то Клаф боится, что его брат начинает что-то подозревать.

«Который Клаф?» — подумала Холли. Толстяк промычал нечто невразумительное, на что Мартин Хар отчеканил:

— Твои проблемы меня не колышут. Ты должен это сделать — и точка. И желательно сегодня ночью. Привлеки Испанца. У него есть связь с посредником.

«Испанца? Значит, они как-то связаны. Может, он и был тем психованным водителем крана? — соображала Холли. — А тот, на рыбном рынке? И потом, в луна-парке?..»

Мартин Хар прошагал к выходу, и Холли с облегчением увидела, что Трейси выскользнула за ним. Повернувшись к Толстяку, Холли успела заметить, как тот скрылся за дверью в дальнем конце галереи. Холли поспешила за ним, но едва она подошла к двери, как за спиной раздалось недовольное ворчание:

— Ну куда, куда лезешь?

Не утруждая себя ответом, девочка проскользнула в дверь и закрыла ее за собой.

Поверхность дороги была вся в колдобинах и выбоинах от колес тяжелых грузовиков. Место казалось смутно знакомым, но Холли сейчас могла думать только о том, как бы не упустить из виду «объект», не привлекая к себе его внимания.

Внезапно Толстяк остановился. Прижавшись к стене, Холли наблюдала за ним. Он встал перед небольшой дверью в высоком заборе на противоположной стороне и пронзительно свистнул.

Довольно долго никто ему не отвечал. Нетерпеливо покрутив головой, Толстяк издал еще одну резкую трель, и в застывшей тишине неподвижного воздуха лязгнул засов. Дверь отворилась.

— За смертью вас всех посылать, — зло бросил Толстяк и исчез в узком проеме.

С гулко бьющимся сердцем Холли на цыпочках подошла к двери и приложила к ней ухо. Ни звука. Она взялась за дверную ручку, повернула и почувствовала, что та подается. Девочка осторожно приоткрыла дверь, со страхом ожидая, что в любую минуту кто-нибудь рывком распахнет ее, и тогда придется встретиться лицом к лицу… с кем?

Но все обошлось. Единственное, что она увидела, заглянув внутрь, были два больших упаковочных ящика со знакомой красно-зеленой эмблемой. Склад металлолома! Как она раньше не догадалась? Но куда делся Толстяк? Выглянув из-за угла ящика, девочка посмотрела на окно вагончика.

Там разговаривали, а точнее, спорили Толстяк и Йэн Клаф. Во всяком случае, так это выглядело, но слова Холли не разобрала — слишком далеко. Делать ей здесь было больше нечего. По крайней мере — одной, без чьей-либо помощи. Холли неслышно отступила к двери, тихонько закрыла ее за собой и благополучно ретировалась.

Шагая к условленному месту встречи, она старалась разобраться, что все это означает. Если Толстяк разговаривал с Йэном Клафом, это как бы подтверждает невиновность Томаса. Но они сказали, что Томас начинает что-то подозревать. Что именно? Речь шла о чем-то, что нужно было увезти.