Нилия сидела печальная и задумчивая. Глаза ее блуждали. Увидя Жака, она вздрогнула, ее губы раскрылись, словно она хотела что-то сказать и не могла.

Жак со слезами на глазах опустился перед ней на колени.

— Нилия, — сказал он, — сегодня ночью мы сделаем вылазку, быть может, погибнем!

— Что ж, это хорошо!

— Вы не жалуетесь, не упрекаете нас?

— По какому праву могу я упрекать вас? Я сама, по доброй воле, присоединилась к вам. Сегодня я пойду с вами. Если вас победят, убейте меня! Я страшно боюсь одного: попасть живой в руки англичан! Поклянитесь, что убьете меня, и я буду счастлива!

Жак задрожал под ясным взором ее прекрасных глаз.

— Поклянитесь! — настаивала Нилия.

Сильное волнение овладело Жаком. До сих пор он скрывал свое глубокое чувство к этому прелестному ребенку. Теперь сдержанность покинула его, и нежные слова любви сорвались с его губ.

— Простите, Нилия, простите меня! Я без сил, без мужества и не могу владеть собой! Я не хотел открывать вам моей тайны, хотел дождаться победы, мира, освобождения народа, чтобы сказать вам все, открыть вам дорогую мечту моего сердца…

Он остановился, задыхаясь.

Нилия смотрела на него, смущенная, неподвижная.

Жак продолжал с возрастающим волнением:

— Нас ожидает смерть. Я не хочу, чтобы вы умерли, не зная, как глубоко я люблю вас! Я мечтал, Нилия, быть вашим нежным, преданным мужем! Но судьбе неугодно это, я недостоин подобного счастья; вы, кроткий ангел, пожалейте и будьте снисходительны ко мне. — Он замолчал и вскрикнул. Бледная, как смерть, Нилия опрокинулась назад, закрыв глаза. Жак схватил ее руки, и, сжимая их, весь дрожа, с отчаянием воскликнул:

— Нилия, простите! Я оскорбил вас! Что с вами?

Она отвечала странным монотонным голосом:

— Спрашивай меня! Я скажу тебе правду. Все мое существо повинуется тебе, как прежде доктору Кауфману!

— Что вы говорите? — пробормотал пораженный Жак.

— Доктор Кауфман купил меня, как рабу, чтобы подчинить гипнотическому сну. Он пользовался моей способностью ясновидения, помогал лорду Биггену, завоевал его доверие, получал отличия и деньги!

— Теперь?

— Теперь моя душа принадлежит тебе! Приказывай, я повинуюсь, спрашивай, я отвечу!

Молодой человек схватился за голову. Неожиданность происходящего потрясла его.

— Спрашивай, — повторяла она, — спасение возможно, прикажи мне видеть!

Жак пробормотал против воли:

— Ты должна видеть, я этого хочу!

С минуту лицо Нилии выразило напряжение, потом улыбка заиграла на ее губах.

— Я вижу, — произнесла она, — вижу армию черных солдат. Они близко, один день пути к востоку. У них ружья, пушки…

— Один день пути?

— Да. Это абиссинские воины, под командой рас Маконена!

Жак печально покачал головой.

— Так, — вздохнул он, — слишком далеко!

— Нет!

— Как нет?

— Мы присоединимся к ним завтра!

— Мы?

— Да.

— Каким образом? Говорите, Нилия, ради Бога!

Жак снова схватил руки своей спутницы. Она слабо вскрикнула.

— Нет, мне так больно. Спрашивайте тихо. Моя душа принадлежит вам, верьте мне!

Жак сдержал свой порыв и тихо спросил:

— Можем мы спастись от англичан?

— Можем.

— Когда?

— Как только наступит ночь.