— Каким путем?

— Через скалу, которая находится на границе площадки с востока.

— Через скалу? — повторил Жак, — но это невозможно. Стена утесов слишком высока.

Нилия покачала головой.

— Под утесом есть пещера!

— Пещера?!

— Можно спуститься с помощью веревок.

— А потом? Потом? — спрашивал Жак.

— Вода проточила утес, — тихо продолжала молодая девушка, — из фота тянется мрачный коридор, который заканчивается в горах. Путь тяжел, опасен, но я вижу абиссинский лагерь! Мы все, все будем там! — Помолчав немного, она добавила: — Я устала! Разбуди меня! Отныне, я твоя вещь! Когда ты захочешь знать, что происходит вдали, возьми мои руки и скажи: Спи! Я усну и увижу все, что ты захочешь!

— Проснитесь! — пробормотал Жак.

Веки молодой девушки поднялись, она медленно приподнялась и остановила ласкающий взор на Жаке.

— Вы сказали, что ваша мечта — быть моим мужем. Да благословит вас Бог за эти слова! Бедная невольница будет счастливейшей женщиной. Я также мечтала посвятить вам свою жизнь!

Нилия продолжала разговор, прерванный сном, и ничего не помнила, что произошло с ней во время сна.

Жак, сияющий, счастливый обладатель тайны, составлявшей когда-то силу Англии, побежал к Роберу и сообщил ему все, что случилось.

Не теряя минуты, француз отправился к краю утеса, наклонился и внимательно исследовал стену. Торжествующий крик вырвался из его груди: в центре гранитной стены он заметил черную трещину.

Нужно было дождаться ночи, чтобы проверить. Как долго тянулся день!

Измученные жарой, жаждой, с пустым желудком, с пересохшим горлом, путники терзались надеждой. Они легли в тени деревьев и заткнули себе уши, чтобы не слышать журчанья ручья, который неотразимо привлекал их к себе.

Один из солдат, доведенный до отчаяния, схватил ружье и прицелился в английский лагерь. Робер и Жак едва могли успокоить его и уговорить. Нужно было обмануть англичан.

Солнце медленно спускалось к горизонту, окрашивая пурпуром пески. Осажденные с трепетом ждали ночи. Минуты медленно тянулись; сгустились сумерки. Наконец наступила ночь.

Их охватила лихорадочная активность. Все встали и собрались у края пропасти.

— Друзья мои! — сказал Робер. — У вас есть веревки, свяжите их крепче, и сэр Жак спустится в пропасть, чтобы разузнать дорогу.

— Я? — возразил Жак. — Почему не вы?

— Потому что начальник отступает последним. Молчите и повинуйтесь!

Тон Робера не допускал противоречия.

Жак подчинился и обвязал себя веревкой, один конец которой зацепили за утес, а другой держали два солдата.

— Готово! — скомандовал Лаваред.

Жак лег на землю и, цепляясь обеими руками, медленно соскользнул в пространство. Минута была торжественная. Присутствующие были взволнованы. Быть может, этот, висевший над пропастью человек, найдет смерть вместо спасения?!

Нилия, вся дрожа, следила за веревкой.

— Опускайте! — крикнул Жак.

Солдаты крепко уперлись в утес ногами, присели, руки их вцепились в землю, и молодой человек исчез в глубине.

Прошло несколько секунд. Из пропасти раздался голос:

— Стоп! Держите крепче! Я должен балансировать, чтобы попасть в пещеру!

Еще через минуту он крикнул:

— Спускайтесь! Есть проход! Все верно!

У всех вырвался радостный крик. Сначала спустили Нилию, за ней последовали все остальные. Робер остался один на площадке. Он притянул к себе веревку, обвязался ею, связал оба конца крепким узлом, зацепил их за утес, потом обвел взглядом равнину, озаренную огнями английских бивуаков, и скользнул в пропасть.