Молодая особа, впрочем, была романтична и считала Англию первой страной во всем мире. Когда началась война, она покинула Лондон, присоединилась к отцу и на его упреки ответила с достоинством.

— Война против африканцев будет простым военным походом. Дочери полковника не мешает присутствовать при этом!

Можно думать, как сильно она была разгневана неудачами английской армии! Она не находила достаточно слов, порицая поведение лорда Биггена. Отступать перед сборищем чернокожих, которыми предводительствует какой-то француз! Если ей замечали, что английская армия отступила не перед неграми, а перед отсутствием воды, она возражала не задумываясь:

— Разве на войне нужна вода?

Мэбль плакала при известии, что башни, постройка которых обошлась в несколько миллионов, разрушены. Между тем англичане все отступали и остановились только в окрестностях развалин Фив, где еще была вода. Мэбль до того надоела лорду Биггену своими визитами и всевозможными, необычайными планами атаки, которые она придумывала, что генерал поручил полковнику Аштону защиту укреплений с приказанием сейчас же занять их, как только покажется неприятель.

Мисс Аштон торжествовала. Ее отец по крайней мере не причастен к позору, покрывшему английскую армию, — ему дали почетное назначение! Полковник, посмеиваясь себе в бороду, начал кампанию. Он занял остров, который торчал, как холм, посреди высохшего русла Нила, и каждый день рассылал разведчиков, которые должны были известить о появлении неприятельского авангарда.

Один из патрулей принес ему драгоценные сведения. В двух километрах к югу, среди густой массы тростника, нашли ручей.

Это открытие было сделано благодаря присутствию множества птиц: фламинго, ибисов, которых солдаты убивали в большом количестве. Мэбль выслушала рапорт, не моргнув бровью. Но на следующее утро, когда ее отец еще спал, она рано выскочила из палатки, которая была устроена для нее среди руин. Эти руины она не удостоила и взглядом.

— Египетским древностям не хватает вкуса, — говорила она, — эти памятники старины не похожи на английские.

В это утро Мэбль одела прелестный охотничий костюм из белого пике, коротенькую юбку и курточку, а через плечо повесила миниатюрный карабин.

Не задумываясь, с присущей англичанкам свободной манере обращения, она отправилась искать лейтенанта Дени, высокого юношу с белыми, как кудель, волосами, с голубыми глазами, выражавшими безграничное восхищение дочерью полковника, а может быть… и ее приданым.

— Здравствуйте, Дени! — произнесла она, улыбаясь.

— Здравствуйте, мисс!

— Я иду охотиться к ручью!

— Это неосторожно, мисс. Неизвестно, где теперь находятся мятежники.

— Я думала об этом, Дени, и поэтому пришла сюда!

— А!

— Я думала, что вы не откажетесь меня сопровождать!

Лицо лейтенанта просияло. Дочь миллионера предлагает ему прогулку tete-a-tete. Быть может, в будущем она отдаст ему свою руку!

— О, кончено, я пойду с вами!

— Но моя прогулка будет опасна!

— Я буду оберегать вас, как драгоценную игрушку…

Мэбль улыбнулась.

— С английским офицером мне нечего бояться! Но поторопитесь, прошу вас!

В пять минут Дени был готов. Молодые люди добрались до южной оконечности острова, спустились с холма и пошли дальше.

Мэбль искоса поглядывала на своего спутника.

Офицер не выказывал ни малейшего беспокойства. Он сиял гордостью. Мисс Аштон выбрала его своим спутником, его, бедного, незначительного лейтенанта. Дени убаюкивал себя матримониальными мечтами. Ведь всем известно, что если молодая англичанка надумает выйти замуж, то прогуливается везде со своим избранником, посещает с ним скачки, театры, концерты и после нескольких недель наблюдения объявляет, годен он или нет, чтобы жениться на ней.