— Как же ты, подруга Алисы, не поняла, что она была лесбиянка?

Художница попыталась оправдаться:

— Алиса всегда хорошо ко мне относилась… но и только… она никогда со мной не откровенничала. Вот разве что…

Она сейчас вспомнила, что в утро бракосочетания Алиса обмолвилась, что у нее есть тайная страсть, которой она хотела бы положить конец.

— Не знаю, кого она имела в виду, когда сказала, что боится, как бы чего не вышло после разрыва отношений…

— А следующей ночью ее убили! — воскликнул Фрэнк.

Ему сразу припомнилась одна деталь в словах нотариуса.

Накануне смерти Алиса попросила нотариуса встретиться с ней, но не сказала зачем.

— Вообрази, что Келли узнала о предстоящем разрыве и изменении завещания.

Глаза Вивиан стали величиной с блюдечко, и она пробормотала, что, может быть, следовало рассказать об этом в полиции…

Когда трое полицейских выслушали подружку Фрэнка, Ангус возликовал.

Он же говорил им, что не сомневается в виновности Келли! Жандарм попросил Ферсена позволить ему самому допросить молодую женщину.

Лукас воспротивился:

— Вы уже наломали дров… Из-за вашего деликатного вмешательства она больше часа провела в обмороке.

Мари предложила свои услуги, считая, что обойдется без грубости Ангуса, хотя и поддерживает версию о виновности Келли.

Лукас не согласился со своей женой.

— Поведение Келли у нотариуса убедило меня, что ей ничего не было известно о наследстве. А ее отчаяние, когда она потеряла Алису, было вполне искренним, готов поклясться…

Мари почувствовала раздражение — в который уже раз он вступился за рыжую красотку!

Когда все трое подошли к расположенному за пределами парка коралю, где Келли гоняла на лонже по кругу кобылу, Мари заметила выражение сочувствия на лице мужа. Она обожгла Лукаса взглядом, но он уже перелез через деревянное ограждение и почти дружески положил руку на плечо Келли. Мари с мелочной удовлетворенностью констатировала, что внешность Келли заметно изменилась не в лучшую сторону: глаза потухли, движения утратили живость, да и сама она казалась какой-то отсутствующей, обмякшей.

Тусклым голосом она отвергла утверждения Вивиан. Если даже им и приходилось спорить, Алиса никогда не заговаривала о разрыве, и ей непонятно, почему Вивиан могла заподозрить подобную нелепость.

Ангус не удержался и напомнил Келли, что у нее не только нет алиби, но зато есть два самых древних побудительных мотива: любовь и деньги.

— Уж коль Дора взяла всю вину на себя, — добавила Мари, — то лишь потому, что у нее были веские причины считать вас виновной в убийстве.

Келли, подавленная, в отчаянии посмотрела на Лукаса:

— Почему вы позволяете им так меня мучить? Ведь вы знаете, как я любила Алису…

Лукас смутился, но Ангус был категоричен. Он полагал, что набралось достаточно улик, чтобы передать дело Келли в суд.

Жандарм шагнул было к ней. И вдруг с неожиданной живостью, заставшей всех врасплох, Келли подбежала к кобыле, ловко вскочила на нее, пришпорила и направила прямо на ограду, через которую лошадь без труда перескочила.

На неистовом галопе, перепрыгивая через встречающиеся преграды, всадница с развевающимися огненными волосами за несколько секунд исчезла за первыми начавшими покрываться листвой деревьями.

За всеобщим оцепенением последовал вопль Ангуса — бегство Келли означало ее виновность! Лихорадочно набрав номер на своем мобильнике, он пообещал, что далеко она не уйдет: он сейчас поставит на ноги все дорожные службы, организует слежку в портах и на аэродромах острова.

Пока он возбужденно отдавал приказы по телефону, Мари задумчиво смотрела на Лукаса.