— Допивайте пиво, и пойдем наверх — знакомиться с «херувимами», — сказал Джон.

Рэй почесал нос.

— Что такое «херувимы» и с чем их едят?

Милли работала в этом обшарпанном кабинете с тех пор, как в 1996 году пришла в Палм-Хилл. Девять лет она всей душой отдавала себя работе. Брала суточные смены, за полночь засиживалась на районных собраниях, часто появлялась на службе в выходные дни, чтобы управиться с бумажными делами.

Обнаружив, что Майкл Патель замешан во многих преступлениях, Милли сильно расстроилась. Какой же из нее полицейский, если она не разглядела, что ее правая рука — драчун, вор да в придачу, возможно, убийца? Чем бы ни закончилась организованная Джоном провокация, Милли намеревалась после ее окончания покинуть полицию.

Сейчас ей надо было разобраться с грудой накопившихся бумаг, однако она уже битых полчаса сидела, закинув на стол ноги в черных чулках, и в глубоком раздумье глядела невидящим взглядом на дно пустой кофейной чашки. В верхнем кармане завибрировал мобильник. Это звонила из отеля Хлоя.

— Простите, что заставили ждать, — сказала Хлоя. — Но на завтра погода обещает быть подходящей. Я позвонила Джону, и он велел начинать.

— Поняла, — ответила Милли и впервые за много дней улыбнулась. — Надеюсь, у нас всё получится.

— Не переживайте, — успокоила ее Хлоя. — Джон знает свое дело. Он руководил такими операциями, еще когда мы с вами пешком под стол ходили.

Милли закончила разговор. Она понимала, что будет нелегко, однако была рада после почти трех недель подготовки наконец-то приступить к работе. Она надела туфли, подкатила кресло к столу и сняла трубку стационарного телефона. Пальцы сами собой набрали телефон, записанный в память, в ячейку семьдесят три — домашний номер Майкла Пателя.

— Шестьдесят — тридцать один, слушаю вас.

— Пат, это ты? Майкл дома?

— А, Милли, привет! — воскликнула Патрисия, окликнула мужа и снова поднесла трубку к губам. — Кстати, заходи как-нибудь на ужин.

— С удовольствием, — солгала Милли и услышала где-то вдалеке плач Шарлотты, трехлетней дочки Пате лей. — Похоже, ваша юная леди не желает ложиться спать? — добавила она.

— Весь день капризничает. Сначала не хотела идти купаться, теперь ее из ванны не вытащишь. — Патрисия опять крикнула Майклу: — Ты снимешь трубку или нет? Я не могу надолго бросить Шарлотту одну!

Патрисия отложила трубку и поспешила в ванную. Секунд через двадцать ответил Майкл:

— Прости, что заставил ждать. Что случилось?

За прошедшие недели Милли репетировала эту ложь много раз.

— Боюсь, принесла плохие вести, Майк. Помнишь мальчишку по имени Джеймс Холмс? Ты его арестовал у водохранилища как-то в субботу, несколько недель назад.

Майкл кивнул, не выпуская трубку:

— Да, задиристый оказался чертенок, уложил пару головорезов. А что с ним такое?

— Я слышала, что адвокат Холмса подал на тебя жалобу. Джеймс заявляет, что ты, сажая его в машину, разбил ему голову о край крыши. В ближайшее время ты получишь пару-тройку официальных извещений. Рано или поздно тебе придется зайти для беседы в отдел собственной безопасности, но я хотела сообщить тебе об этом заранее. Так что проверь, не записано ли у тебя в журнале чего-нибудь лишнего, и уладь все детали.

— Вас понял, шеф. Думаю, будет как обычно: мои показания против показаний Холмса, но всё равно это жуткая морока. В ОСБ потеряю полдня, а у меня и без них забот хватает.

Милли затянула винты потуже.

— Я узнала еще одну деталь: адвокат Джеймса утверждает, что у него имеется видеозапись инцидента, сделанная одной из видеокамер наблюдения.

— Боже мой, — испуганно воскликнул Майкл.