Джеймс полагал, что чувства Керри к нему начали смягчаться. Да, они колотили друг друга, кидались попкорном и подушками, но еще ни разу не успели поговорить по-человечески, если не считать обсуждения подробностей операции.

Джеймс поднял глаза и заметил, что Керри улыбается про себя. Он на пробу произнес одно-единственное слово:

— Что?

На миг взгляд Керри стал жестче, но через минуту она подняла глаза и улыбнулась ему.

— Какой же ты смешной с попкорном в волосах, — пробормотала она, как будто не знала, что сказать.

Джеймс ничего не сумел прочитать у нее на лице. Правда, примерно такой же взгляд бывал у нее перед тем, как они целовались. Или она злится?

Джеймс хорошо знал бурный норов Керри и знал: один неверный шаг — и он будет валяться на полу с заломленной рукой. Но она так нравилась ему, что он терял рассудок. Никогда в жизни ему так сильно не хотелось кого-то поцеловать, а в этот миг Керри стояла всего в метре от него, и рядом никого не было.

Джеймс сделал робкий шаг, и Керри очутилась прямо перед ним. Ее темно-карие глаза пристально смотрели на него, но не подавали никаких сигналов. Джеймс поцеловал ее в щеку, потом слегка отстранился — как будто ткнул змею острой палкой.

Улыбка Керри стала еще шире, и Джеймс с великим облегчением понял, что его смелость будет вознаграждена. Керри обняла Джеймса за пояс, подтолкнула его к стене, и они стали целоваться. Это длилось секунд двадцать, потом в ванной щелкнул дверной замок. Керри отстранилась, приняла невинный вид. На пороге появилась Лорин, за ней по полу волочился длинный взрослый халат.

— Я готова, — объявила она, шагая по ковру к спальне.

Как только Лорин скрылась из виду, Джеймс снова потянулся к Керри, чтобы поцеловать, но ее настроение резко переменилось. Она оттолкнула его.

— Я с тобой всё еще не разговариваю, — твердо заявила она, юркнула в ванную и захлопнула дверь у него перед носом.

30. ПОДМЕНА

23.07.

К дому Пателей подъехал серый фургон «фольксваген». Дэйв выключил огни и мотор, вышел из кабины и направился к Джеймсу и Керри, ехавшим сзади.

— Всё нормально? — спросил Дэйв.

Джеймс страшно смутился, но Дэйв спрашивал об операции, а не о его отношениях с Керри.

— Да, — ответил Джеймс. — Только уж очень жарко там, внутри.

В наблюдательных фургонах не ставят кондиционеров, потому что шум может их выдать. Внутри фургона стояли три офисных кресла, привинченных к полу, а перед ними — целая батарея мониторов и видеомагнитофонов. Они были подключены к скрытым камерам и микрофонам, установленным снаружи и на крыше фургона. Электронное оборудование испускало много тепла, и при отсутствии вентиляции теплым августовским вечером температура внутри перевалила градусов за сорок.

— Керри, ты уже подключила лазерный микрофон? — спросил Дэйв.

— Что-то он барахлит, — ответила Керри. Ее пальцы лихорадочно крутили шеренгу настроечных рукояток под небольшим телеэкраном.

Картинка медленно сменила цвет с белого на черный, а потом залилась ровной голубизной.

— Хорошо, — сказал Дэйв, вставив в магнитофон две цифровые аудиокассеты. — А теперь подключи его к дому. Поймай окно точно по центру, тогда будут записаны все вибрации от разговоров в комнатах.

Керри сердито отмахнулась от него:

— Дэйв, я знаю, что делаю. — С помощью джойстика она выровняла положение датчика на окне. — Джеймс, я готова.

Джеймс включил лазер. Невидимый луч уловил вибрации стекла и приблизительно воспроизвел шумы и звуки разговоров, происходящих в доме.