– Почему красные колоски? – провела я рукой по вышивке герба на пиджаке.

– Такой сорт, Кирочка, – ответила Алла. – Если у меня получится, она будет давать урожай даже зимой. Ей будет не страшен холод.

Ученики с подносами выходили перекусывать на свежий воздух, пока еще светило ласковое солнце. Можно было взять подготовленные пледы в темно-синюю клетку и устроить пикник на траве. Решив, что мы все равно замерзнем, я отказалась, но Алла продемонстрировала мне механизм нагрева нижнего слоя – достаточно чуть ударить, бросив плед на газон, и выделится нагревающий состав.

Сидя на пледе, Алла чистила апельсин, прочитав перед этим молитву и перекрестив подносы со всеми нашими тарелками.

Антон смутился, но от комментариев воздержался.

– Читал твою статью в «Дженерал Биолоджи», Алла. Пришлось подтянуть инглиш, чтобы понять. Но я все равно ничего не понял!

– Какую именно?

– Про автономную эмбри что-то там.

Она ответила, продолжая таращиться на апельсин:

– Автономную нецеллярную эмбрионию.

– Точняк!

Алла разломила апельсин и протянула ему дольку:

– Видишь? Косточек нет. Спонтанная мутация в 1820 году привела к появлению одного апельсинового дерева без косточек. Все эти апельсины у нас – потомки того дерева. Я бы сказала, клоны. Ты ешь тот же самый апельсин, которые ели Лобачевский или Набоков. Все это языком науки я описала в статье.

– Офигеть! – откусил Антон от рыжей дольки, как мне показалось, излишне осознанно, пока рыжая голова не загородила нам солнце.

– Алла, ты филлеры закачала? – смотрела на нас Рогова, окруженная ореолом подружек. – Уродские очки больше не носишь, а лифчики наконец-то начала. Три года удаленки пошли тебе на пользу.

– И тебе всех благ, Роксана, да будет здравствовать твой неспокойный дух во веки веков.

Роксана и ее подружки отшатнулись, словно Алла не благословила их на здравие, а прокляла.

– Чего ты цепляешься к нам? – воображала я способы нанесения травм апельсином. – Лучше бы прополола пару грядок своими ногтями-тяпками.

Девушка слева хихикнула, но тут же получила тычок локтем в плечо от Роксаны.

– В своих ногтях, Журавлева, я принесла кое-что для тебя.

Опустив руку к сумке, она брезгливо швырнула мне под ноги огромный глянцевый конверт.

– Ответ по заявке на конкурс «Сверх», – повысив голос, Роксана произнесла так, чтобы услышали все, кто обедал рядом. – Тебе отказали! Поняла?

От накала драмы Антон начал икать. Или нужно было нормально жевать апельсин, а не чавкать им десять минут, представляя, как это делал Лобачевский.

Рыжая свора исчезла за сливовыми стволами, и Алла первой подняла послание.

– Отказали? Это какая-то ошибка. По заявке никому не могут отказать. Они берут всех.

Забрав конверт, я вытащила бланк, быстро пробежала глазами.

– Оргвзнос, – произнесла я единственное слово. – Отказ за неуплату взноса.

– Боже! Я уж было подумала! – обрадовалась Алла. – Яна все уладит. Ерунда.

– Нет, – не позволила я забрать Алле конверт. – Я не возьму у вас деньги. И так живу, ем, в школу хожу за ваш счет.

– Но Кирочка… – не могла найти Алла слова, беспомощно хлопая ресницами.

Она разбиралась в автономной нецеллярной эмбрионии, но не понимала, что такое желание сохранить каплю самодостаточности. Интересно, мне выплатят в «Биб» авансом пять зарплат сразу?

– Возьми деньги у меня.