Неожиданно толпа пришла в возбуждение и прихлынула к воротам. Кто-то вышел из дома на внутренний двор.

— Расступитесь! — гаркнул солдат, судя по обмундированию, принадлежавший к страже храма. — Освободить дорогу!

Пока он отдавал распоряжения, через двор уже тронулась вышедшая из дома процессия.

— Открыть ворота! Расступись, кому сказано!

Ворота распахнулись, пропустив отряд воинов храма, зорко оглядывающих толпу в поисках возможной угрозы. За ними появилась тесная кучка священников, окружавших связанного Иисуса. Он смотрел прямо перед собой и женщин не видел. Впрочем, и им тоже было трудно разглядеть его из-за сомкнувших ряды священнослужителей и стражников.

Процессия с пленником двинулась по улицам в направлении резиденции Каиафы. Молча, не переговариваясь и думая лишь о том, как бы не отстать, женщины заторопились следом.

Дворец Каиафы, располагавшийся в непосредственной близости от одного из дворцов Антипы, который тот на время Песаха уступил самому Понтию Пилату, представлял собой целый комплекс, состоящий из обнесенных общей стеной двухэтажных зданий, огромного переднего двора, украшенного фонтанами и портиками. множества пристроек и внутренних двориков. В лунном свете колоннады портиков отбрасывали на вымощенное плитками пространство длинные, похожие на растопыренные пальцы тени.

Ворота распахнулись, пропустив Иисуса с солдатами и священниками, после чего захлопнулись, отрезав размахивающую факелами и фонарями толпу.

— Расходитесь! — крикнул людям стражник. — Все равно ничего не увидите! Они пробудут там до утра. Расходитесь по домам!

Кое-кто внял этим словам, тем более что время уже близилось к полуночи, но многие остались, пытаясь заглянуть во двор и дожидаясь неведомо чего. Иуды по-прежнему не было: может быть, Марии все-таки удалось нанести ему серьезные повреждения. Хорошо бы!

Нашлись и такие, кто продолжал наседать на ворота, пытаясь убедить стражу впустить их. Солдаты развели на переднем дворе костры, и замерзшие в ночи люди были не прочь погреться у огня. Однако стражники не обращали на эти просьбы никакого внимания.

Потом кому-то все-таки удалось убедить привратника приоткрыть, дверь, и Мария увидела двоих мужчин, в чем-то рьяно убеждавших начальника стражи. Она пригляделась и тут, в свете луны, узнала одного из них. Иоанн!

Мария и ее спутницы принялись энергично проталкиваться h воротам, пытаясь криками обратить на себя внимание.

— Иоанн! Иоанн! Мы здесь!

Она была до смерти рада тому, что нашлись и другие ученики, не отступившиеся и продолжавшие следовать за Иисусом. Тем временем спутник Иоанна обернулся, и она узнала в нем Петра.

Иоанн подал Марии знак, призывая молчать. Только тут до нее дошло, что он, видимо, был знаком со стражником, понятия не имевшим о связи Иоанна с Иисусом. Потом женщина припомнила, что отец Иоанна, Зеведей, имел какие-то дела с двором первосвященника — какие именно, она не помнила, да это и не имело значения. Главное, прорваться внутрь, оказаться ближе к Иисусу во что бы то ни стало!

— Шла бы ты отсюда, Мария, — печально сказал ей давний товарищ и соученик. — Всем вам опасно здесь находиться, да и ни к чему. У Каиафы собирается на ночное заседание синедрион, они намерены провести предварительное разбирательство. Это против правил, судебные разбирательства никогда не проходят по ночам.

— Нет, — настаивала Мария, — мы должны быть с Иисусом. Мы не можем повернуть назад, раз дело зашло так далеко.

Она прижалась вплотную к Иоанну, ее спутницы — к ней, и вместе с ним им удалось проскользнуть на освещенный кострами передний двор.