Петр осекся. Петух прокукарекал снова, еще громче, чем в предыдущий раз.

Но в это время одна из дверей дворца отворилась, выпустив во двор группу людей. Среди них был и Иисус, с обеих сторон сопровождаемый стражниками.

Петр от неожиданности замер, так же как Иоанн, Мария и прочие. Иисус прошел в непосредственной близости от них и мимоходом бросил на Петра опечаленный взгляд. Петр вскрикнул, но подавил свое восклицание. Стражники Каиафы и солдаты храма, следом за которыми шла группа важных и явно утомленных сановников в парадной одежде членов синедриона, увели Иисуса куда-то в портик.

— О Боже! Боже! — завопил Петр и, рыдая, выбежал за ворота. — О Боже!

Петух пропел в третий раз. Ворота захлопнулись.

Люди, гревшиеся во дворе, разделились: одни не захотели расставаться с теплом костров и остались на месте, другие, увлекаемые любопытством, метнулись к портику, надеясь, что, проторчав чуть ли не всю ночь на холоде, получат наконец заслуженное развлечение. Ученицы Иисуса, разумеется, оказались у портика раньше всех прочих.

Связанный Иисус стоял среди врагов, явных врагов, даже не пытавшихся притворяться беспристрастными судьями, а открыто выступавших в роли тюремщиков и палачей. Каиафа кружил вокруг Иисуса как лев, сходство с коим первосвященнику придавали пышная грива волос, кустистые брови и лохматая борода.

— Смерть! Смерть! — скандировал один из судей. — Ты приговорен к смерти за грязное святотатство!

Другие двое плюнули на Иисуса и расхохотались. Потом какой-то солдат, выступив вперед, завязал Иисусу глаза грязной тряпкой и наотмашь хлестнул его по лицу. Второй вояка отвесил удар кулаком сзади.

— Пророчество! — глумливо выкрикнул один из сановников, — скажи, кто тебя ударил?

— Да-да, ты же ясновидящий, вот и поведай нам, что ты видишь!

Последовал толчок, от которого Иисус упал на колени. Солдат стукнул его палкой по голове и сбил Иисуса на четвереньки.

— Эй, ну-ка угадай, кто тебя двинул? Неужели не получается? — Мучители разразились хохотом. — Лжепророк! Лжепророк!

Мария, недавно так смело набросившаяся на Иуду, была буквально парализована. Силы покинули ее, и женщина не могла даже пошевелиться, хотя ей казалось, что эти жестокие удары обрушиваются на нее. Мария уже видела эту картину: избитого, окровавленного Иисуса. Но то было туманное, невнятное видение, сейчас же перед ней ужасная, жестокая явь.

«Действуй! Действуй! — звенело у нее в голове, — Шевелись, помоги ему, сделай что-нибудь!»

Но она стояла как вкопанная, беспомощная и бессильная. Ее хватило только на то, чтобы потянуться к матери Иисуса и взять ее за руку.

А ну вставай! Вставай! — Солдат накинул на Иисуса толстую веревку и рывком поднял его на ноги. — Стой, будь мужчиной!

Другой солдат, подскочив, несколько раз ударил Иисуса кулаком, после чего Каиафа громко возгласил:

— Довольно! Теперь ты выглядишь как надо. Можешь показаться перед Понтием Пилатом, нашим милостивым правителем, — Он сорвал с лица Иисуса повязку.

Иисус поднял голову и посмотрел на него, но Каиафа отвел глаза. Солдат подтолкнул Иисуса древком копья.

— Пошел! Вперед!

Глава 54

Женщины и Иоанн, спотыкаясь, брели по улицам следом за редеющей толпой к месту, которое избрал своей резиденцией Пилат. Глаза им застили слезы. Наступило то сумрачное, туманное время, когда ночь уже готовилась смениться рассветом, но о его приближении пока возвещали лишь горластые петухи. Заходящая луна скрылась за крышами зданий, и, хотя на востоке уже намечались проблески зари, солнце над ними еще не поднялось.