Мария едва не рассмеялась. Сильван помог ей забьггь о том, что предстояло, и ее напряжение несколько ослабло.

— Жить в покрытой плесенью, сырой пещере было бы скучно по определению, — продолжал брат.

— Я… — Мария осеклась: снаружи до нее неожиданно донеслись звуки пения и музыка.

Иоиль! Это Иоиль и его спутники в сопровождении музыкантов, со светильниками в руках шли по улице к ее дому. Сейчас подружки невесты, тоже с факелами и фонарями, должны выйти им навстречу.

Пение и голоса зазвучали громче, и гости увидели в темноте желтые огни ламп, которые несли перед широко шагавшим женихом и его шафером.

Музыканты подошли к порогу и остановились. Люди со светильниками встали по обе стороны от входа, и в дом вошел Иоиль — широкоплечий, улыбающийся, веселый. На нем был великолепный плащ, какого Мария никогда раньше не видела, а на голове красовался пышный венок из листьев, придававший ему торжественный и благородный вид.

Он остановился, проникновенно посмотрел на Марию, а потом быстро подошел к ней и взял за руки.

— Добро пожаловать, Иоиль, сын Иезекииля, — торжественно сказал Натан. — Сегодня ты становишься моим сыном.

— И моим, — добавила Зебида, накрыв его руки своими.

— Ты готов произнести обет? — спросил Натан.

— Действительно, сын мой, ты готов? — вступил Иезекииль.

— От всего сердца, — прочувствованно произнес Иоиль.

Марии показалось, что его голос прозвучал слишком громко, но потом она поняла: эти слова предназначены не только для нее и родителей, но для всех присутствующих.

— Тогда говори!

Иоиль повернулся к Марии, и лицо его приобрело серьезное выражение. Теперь он обращайся к ней и только к ней одной.

— Пусть все люди будут свидетелями того, что сегодня я, Иоиль бар-Иезекииль, беру в свой дом Марию бат-Натан из Магдалы и по Закону Израиля, данному нам Моисеем, называю ее своей женой.

На землю положили гранат, символ плодородия, и Иоиль топнул по нему ногой так, что сок и семена брызнули во все стороны, на подолы одеяний. Потом он взял холодные руки девушки в свои, и его теплое прикосновение немного успокоило Марию.

Ей очень хотелось сказать что-нибудь в ответ, но это было не принято, и она лишь посмотрела Иоилю прямо в глаза, стараясь взглядом выразить всю глубину доверия к нему.

Все заулыбались и захлопали в ладоши. Послышались радостные восклицания, и в какой-то момент торжественный ритуал превратился в шумное, веселое празднество. Соседи и друзья столпились вокруг, произнося наилучшие пожелания и поздравления, но на фоне всеобщего ликования Мария уловила оттенок грусти в глазах матери, брата и отца. Их искреннюю радость легкой тенью туманило невысказанное чувство утраты.

— Да благословит Бог Израиля, Бог Авраама, Исаака и Иакова этот союз, — произнес Натан, чей голос возвысился над общим гомоном. — Да станешь ты Саррой, Ревеккой, Лией и Рахилью, истинной дочерью Закона и благословением для своего мужа, — Потом он воздел руки, как будто смущенный собственной серьезностью, и, кивнув Иоилю, добавил: — А теперь, сын, отведи нас в свой дом для пиршества.

В доме Иоиля уже накрыли столы для свадебного пира, и теперь новобрачным и гостям предстояло перейти туда. По знаку Иоиля факельщики, музыканты, шаферы жениха и подружки невесты образовали процессию, которая, выйдя из дома Натана, миновала переулок и вступила на главную улицу. Мария теперь шагала рядом с Иоилем. Ночь была теплой, люди выглядывали из окон или выбегали на улицу, приветствуя свадебное шествие, совсем юные девчушки пристраивались в конце его, смеясь и подпрыгивая.