— Ты беременна, — заявила старуха, удивляясь тупости тех, кто не замечает очевидного. — Чтобы понять это, вовсе не надо быть ученым лекарем.

Мария, однако, ей не поверила. Просто не могла поверить, потому что собственное бесплодие уже давно воспринималось ею как непреложный факт.

— Неужели ты не рада? — Старая женщина заглянула ей в лицо.

— Конечно рада, — отстраненно ответила Мария, все еще не принимая случившееся всерьез.

— Полагаю, что ты понесла примерно на Песах, — заявила повитуха. — Стало быть, родов можно ждать к Хануке. Приблизительно, конечно, точнее сказать трудно.

— Песах, — тупо повторила Мария.

— Да, во время Песаха. — Старуха смотрела на Марию с любопытством: с головой у нее, что ли, не все в порядке? — Так что можешь придумать ребеночку пасхальное имя. Что-нибудь насчет «избавления» или «свободы». А то, не мудрствуя лукаво, назови его Моисеем.

— Да, спасибо.

Мария встала, собрала свою корзинку, порылась в ней, чтобы заплатить, и неверной походкой вышла на улицу.

У нее будет ребенок! Ее молитвы не остались без ответа!

«О, Господь милостивый, прости мне мое неверие! Прости мое отчаяние! Прости мои сомнения!» — мысленно ликовала она, торопясь домой, чтобы поделиться новостью с Иоилем.

— О Иоиль! — Мария бросилась ему на шею. — Ты не можешь себе представить — это чудесно, это невозможно, но это произошло!

Он отстранился и посмотрел на нее с недоумением.

— Я беременна! У нас будет ребенок! Наконец-то, наконец-то! Неуверенная улыбка озарила его лицо, как будто он боялся поверить ее словам.

— Правда? — наконец произнес Иоиль тем тихим нежным голосом, каким разговаривал с ней только в темноте ночи.

— Правда. Повивальная бабка подтвердила это. О Иоиль!.. — Она обняла его, уткнулась лицом в грудь, чтобы остановить слезы. Это должно было наконец произойти. — Следующей зимой, когда придут бури, на свет появится и наше дитя! Наше дитя…

В ту ночь они лежали рядом, не в силах забыться сном. Ребенок! Ребенок, зачатый на Песах, которому предстоит родиться на Хануку! Разве это не чудесное знамение?

Наконец по дыханию мужа Мария поняла, что он спит. Но сама она не могла смежить веки. Какое значение имеет то, выспится она или нет? Главное, ее молитвы не остались без ответа. Господь добр.

Она лежала тихо, в то время как мысли кружились в ее голове, словно опадающие листья на ветру, просачиваясь одна за другой в сознание, а потом угасая.

«Бесплодие… Все в руке Божьей… Все, что открывает чрево мое, говорит Господь… И узрела ты, что Господь печется о тебе, как отец о чаде своем, во все дни твои».

«Господь и впрямь пекся обо мне, я же не замечала этого», — покаянно подумала Мария, мысленно прося у Него прощение за слабость своей веры.

Впрочем, счастье переполняло ее настолько, что любое раскаяние было ей только в радость.

«До чего ж ты глупа, — внезапно зазвучал в голове Марии хриплый неприятный голос. Высокий, срывающийся, совсем не соответствовавший ее представлению о том, каким должен быть глас Божий, — Твой драгоценный Господь, или Яхве, называй его как вздумается, не имеет к этому зачатию ни малейшего отношения.