Он тяжело вздохнул, а я вдруг заметила:

— А тату у тебя откуда?

— Что? А, это… — он невольно прикрыл ладонью левое предплечье. — Это… вроде как значок выпускника или галстук в каком-нибудь Итоне.

— Глупо. Значок снять можно, а такое поди вытрави.

— Да, это не вытравишь, — непонятно произнес он. — Ну так что? Воспоминания стирать будем? Да, нет, для подтверждения нажмите на кнопку…

— Я пока не решила, — ответила я, подумав. — Надо повторить. А где у тебя кнопка?

— Учти на будущее, — предупредил он, явным усилием воли сдержав ругательство. — Не шути так с парнями! От этого… короче, может выйти неловко.

— Не буду, — заверила я. — А ты можешь машину замаскировать? А то если тут кто-нибудь гуляет, а потом папе скажут, что его тачку видели на берегу, и она как-то подозрительно раскачивалась…

— Санни, я ж предупредил! — тут он осекся и снова что-то сделал. — Порядок. Никто нас не заметит, пока не врежется. Но и тогда не заметит.

— Ну и отлично…

В городок мы вернулись сильно за полночь. Магия все-таки отличная вещь: я бы сама не доехала, наверно, после всего этого, а так машина оказалась в гараже, ни звука, ни следа!

— Санни, — сказал он мне на прощание. — Может, мы уже никогда не увидимся. Ну, короче…

— Только не вздумай поблагодарить за всё!

Он помолчал, потом сказал:

— Береги себя. И у тебя всё получится, правда. Только не выходи замуж, потому что уже пора и вообще, что соседи скажут, тебе уже целых двадцать…

— У меня родители таким не болеют, — невольно улыбнулась я. — Наоборот, велят не торопиться. А на прочих мне как-то наплевать. Я же говорила — ну обзовут, подумаешь, это как на столб обижаться. Они мне никто. А если я поступлю и уеду, так и тем более!

— Правильно, — он посмотрел мне в глаза. — Санни… Если вдруг встретишь мою маму, скажи ей, что я жив и здоров. Во всяком случае, пока. Ладно?

— Конечно, — кивнула я, а через мгновение он исчез.

— Ну и где тебя носило? — встретил меня папа, стоило войти в дом.

— Со Льюисом на свидании, — ответила я. — Мы только поцеловались! Ну и… м-м-м…

— Пообжимались, — закончил он. — То-то блузка не на ту пуговицу застегнута. А ну, брысь в свою комнату!

— Папа, только не вздумай ему что-нибудь сказать! — спохватилась я. — Иначе… иначе я из дома уйду, вот!

— Не скажу, не скажу, — пробурчал он, а я отправилась к себе, думая, что даже если он что-то и скажет Барти Льюису, тот пропустит это мимо ушей: ведь все знали, что он одно время за мной ухлестывал, вот папа и решил, что это с ним я обнималась. Уж репутации Льюиса это точно не повредит!

Часть 4

В следующий раз он объявился шесть лет спустя, и я снова его не узнала: он здорово изменился.

Как и в прошлый раз, он просто появился из ниоткуда и пошел рядом со мной, высоченный, худой и какой-то… неухоженный, пришло мне на ум мамино словечко. Вроде и одет хорошо, но все равно…

— Ты откуда взялся? — спросила я.

— Был дома, — ответил он. — Узнал о тебе.