— Что?.. — опешила я.

— Ну да. Характер, говорит, такой же. Как у бульдога — если вцепится, фиг ты его оторвешь. Ну это в смысле узнать что-то, — пояснила она. — И спокойная. Даже если кто дразнится… Зачем сразу бить? Надо дождаться хорошего случая!

— У тебя через день такие случаи… — пробормотала я, потому что Лин в самом деле была драчливой и не стеснялась залепить обидчику со всей силы, а сил у нее хватало.

— А это уже папино, — довольно сказала она. — Я ж такое нарочно устраиваю. Когда и где удобно мне!

Я промолчала, только подумала о том, как часто за эти годы муж подчищал мои воспоминания. О чем я не знаю?

— Мам, он не лез к тебе в голову, — серьезно произнесла Лин. — Правда. Я отлично вижу, когда он врет, ну так он правду говорил. Вы же с ним тыщу лет знакомы, да?

— Да. Сидели за соседними партами, — невольно улыбнулась я. — Лет по десять нам тогда было. Потом он уехал в эту их школу. Но мы все равно встречались время от времени.

— Он сказал, — дочь посмотрела в окно, — что твои воспоминания в миллион раз дороже, чем те, что во флаконе. Ну ты знаешь, их можно сохранить и потом посмотреть, да?

— Слышала, но я-то все равно этого не умею.

— А тебе не надо, ты и так всё помнишь, — Лин перестала крутить палочку и крепко сжала ее в кулаке. — И я тоже.

Она всегда обожала отца, я даже обижалась порой: я с ней днем и ночью, а он появляется хорошо, если раз в неделю, обычно усталый донельзя. Никаких там парков развлечений, кино и прочего — туда Лин водила я, а он учил ее обращаться с волшебным даром. Сперва — просто держать себя в узде, чтобы никто не пострадал, я ведь не смогла бы позвать на помощь, если бы Лин вдруг превратила соседку в снеговика (а она об этом подумывала)! Потом… чему-то большему, чего я уже не могла понять.

И он всегда был ее любимым папочкой. Ей плевать было на его внешность (а он, мягко говоря, не красавец), на то, что у него нет машины, что он не дарит ей всякие модные игрушки (компьютер купила я, он мне самой нужен был для работы), что не гуляет с ней, как другие отцы. Папа был волшебником, и хоть Лин никому не могла об этом рассказать… Самооценка у нее будь здоров! Это как если бы я узнала вдруг, что мой отец — секретный агент на службе Ее величества, это страшная тайна, но… Ох уж эти тайны! А уж если точно уверена, что пойдешь по его стопам…

Кстати об этом…

— Лин, твой отец убил человека, — сказала я. — Наверно, не одного, но о том никто не знает, а именно этот…

— Он все равно бы умер от проклятия, — нахмурилась она. — И папа не стал бы, если б тот ему не приказал. Это свинство, кстати, лучше бы сам в себя пальнул! Если он великий волшебник был, то сумел бы изобразить что-то такое… Рикошетом или еще как, если не мог палочку к виску приставить!

Я не могла не согласиться.

— И еще, — добавила Лин, — папа же обещал, что сделает это вместо того пацана… А тот совсем немного старше меня, ма, разве нет?

Я кивнула. Шесть лет разницы, конечно, но… все равно еще ребенок! И я прекрасно понимала мать мальчишки, кинувшуюся за помощью, и мужа, пообещавшего выполнить задание, если мальчик не справится… а он не справился бы. Не в его возрасте убивать великих волшебников! Не в его возрасте… убивать…

Я уставилась на Лин.

— Я пойду за папой, — сказала она без тени улыбки. Сейчас она была страшно похожа на другую свою бабушку, не мою мать.