— Сражаться с войском христиан — тяжелое испытание уже само по себе. Но с их влиянием? Как ты собираешься сражаться с чем-то, чего нельзя даже пощупать?

— Это довольно просто. Завтра я прикажу закрыть в Алеппо все таверны. Потом изгоню шлюх в пустыню. Вот и все. — Бейбарс начал спускаться во двор.

— Но наши люди привыкли к этому, — возразил Омар, следуя за ним.

— Отвыкнут. Аллах запретил нам употреблять спиртное.

— А женщины? Мужчинам нужно… то, что они предлагают. Лучше пусть они удовлетворяют свои низменные желания с западными женщинами, чем с нашими.

— У воинов для этого есть рабыни, а у всех прочих жены.

— Но многие рабыни родом из Вечерних стран. Разве это не одно и то же?

Бейбарс остановился.

— Рабыни не свободны ходить по улицам и торговать собой. Это большая разница. — Голос Бейбарса отвердел. — И кроме того, нашим воинам после сегодняшнего совета будет о чем подумать.

— Ты по-прежнему собираешься поведать атабекам о своих планах? Я настоятельно советую тебе этого не делать, садик. Люди недавно вернулись после тяжелых боев. Им нужно время прийти в себя, насладиться победой. Тебе нужно время.

— Вот как раз времени у нас и нет, Омар. Франки будут мстить за Сафед, я в этом уверен. И предлагаю напасть прежде, чем они соберут силы. Их надо измотать, ошеломить.

Рассуждения Бейбарса прервал стук шагов в проходе. К ним мчалась молодая женщина, держа за руку мальчика, едва поспевавшего за ней. За ними следовали два воина из отборного полка султана. Женщина остановилась перед Бейбарсом. Мальчик сильно запыхался и со страхом оглядывался на воинов, остановившихся на почтительном расстоянии. Мальчик засопел и вытер нос рукавом золотистой накидки, из такого же материала, что и плащ султана.

— Отошли своих псов, — бросила женщина. — Я желаю с тобой говорить.

— Извини нас, повелитель, — проговорил один из гвардейцев. — Мы не хотели тебя беспокоить, но не смогли ее остановить.

Бейбарс отпустил их кивком, затем повернулся к жене:

— Что тебе нужно, Низам?

— Я хочу, чтобы ты начал заниматься своим сыном.

Низам пихнула к нему Барака-хана, его шестилетнего сына. Мальчик насупившись смотрел на отца, готовый в любой момент заплакать. Курчавые каштановые волосы, темные, как у матери, глаза, упрямые надутые губы. Бейбарс бросил на жену недовольный взгляд и улыбнулся сыну. Потрепал по волосам. Однако Барака-хан надулся еще сильнее. Весело смеясь, Бейбарс схватил мальчика и несколько раз подбросил в воздух. Дети обычно визжали от восторга, а этот захныкал. Он поставил мальчика на пол и погладил по спине.

— Иди к матери.

Омар в это время внимательно разглядывал гобелен на стене. Бейбарс отвел жену в сторону.

— Когда Барака-хан подрастет, он встанет рядом со мной, как воин и наследник. А до той поры сын принадлежит тебе.

— Я хочу еще одного, Бейбарс, — пробормотала Низам. — Ты не только воин и султан, но также муж и отец.

— Я уделяю тебе столько времени, сколько должен, — ответил Бейбарс. — Мог бы иметь тысячу наложниц-рабынь, но не имею. У тебя есть дворцы, прекрасные наряды, слуги. Чего тебе еще нужно, Низам?

— Внимания. У султана должно быть много детей, Бейбарс.

Он откинулся на стену и прикрыл глаза. На войне было много проще. Женщины хитры и коварны, как змеи, и сложны, как звезды. Его первая жена умерла при родах дочери. Низам, дочь одного из приближенных, оказалась сильно избалованной. От третьей жены, Фатимы, дети пока не родились.