|
И наоборот, один-единственный морской желудь, прилепившийся к танкеру, легко различим, а если хочешь в уличном шуме распознать чьи-то шаги – это потребует огромных усилий и вызовет огромную усталость. Кажется, конец близок. Будто на голову надвинули свинцовый колпак – шея затекла, глаза налились кровью, кровь застучала в висках. Вдруг мелькнула мысль: а что, если жена вернулась домой и ждет его? Да… так и есть… встревожась, что его до сих пор нет дома, она, наверно, звонит всем, кто, как ей кажется, может знать, где он. Мужчина взглянул на часы – почти половина седьмого. Значит, он уже целых пять часов сидит в этой комнате. Позвонив в фирму, он предупредил, что опоздает и только; придется теперь попотеть, восстанавливая свою репутацию, еще бы – отсутствие без разрешения на важном совещании, в котором предполагалось участие директора. Прежде всего нужно, не теряя времени, освободить перенапрягшийся мочевой пузырь. Не сказав ни слова главному охраннику в соседней комнате, он вышел наружу через дверь, ведущую в коридор. Шаркая по желтому кафельному полу в пустом, точно вымершем коридоре, он добежал до уборной рядом с лифтом. Зазвонил телефон. Жеребец справлялся, как продвигаются мои записки. Я тоже не расте-рялся и задал вопрос. Согласно указаниям жеребца, в самом начале первой кассеты записаны ка-кие-то многозначительные шорохи и шаги. Есть ли действительно основания считать их путе-водной нитью? Хотелось бы немедленно, сейчас же услышать его откровенное мнение. Отказ сообщить мне это поведет лишь к взаимному недоверию. В ответ жеребец пригласил поужинать вместе с ним. Тогда-то, обещал жеребец, он и даст подробные объяснения. Но и сам поставил условие – я должен закончить обработку второй кассеты. В общем, цель его мне стала ясна. Ну что ж, прекрасно. Горизонт – раньше он был ви-ден из окна – исчез, море и небо слились. Вот-вот хлынет дождь. Пожалуй, немного передохну. Закуриваю восьмую сигарету, наливаю из термоса кипяток в пластмассовую банку с лапшой-полуфабрикатом и, потягивая кока-колу, жду, пока она будет готова. Вынув контактные линзы, закапываю глазные капли.) Когда он возвращался из уборной, дверь комнаты рядом с кабинетом заместителя директора приоткрылась, словно кто-то его поджидал. В щель выглянуло улыбающееся лицо секретарши. Пройти мимо молча было невозможно. – Нельзя ли воспользоваться вашим телефоном? Женщина спиной толкает дверь и быстро отходит в глубину комнаты. Неужели это пригла-шение войти? Быть может, она, опасаясь установленной поблизости подслушивающей аппарату-ры, избегает лишних разговоров? – Закройте дверь, – шепчет она, присев на подлокотник кресла, стоящего у стены. – Звонить в город через ноль… – Я быстро. Аппарат новой модели с легко вращающимся диском. Когда послышались первые гудки, мужчина мысленно перебрал все, что ему пришлось пережить за сегодняшний день, и у него вдруг возникло ощущение, будто после долгого пути под проливным дождем он добрался наконец до укрытия. Как он не подумал об этом раньше? Секунда-другая – на том конце провода жена поднимет трубку, и в следующий миг шторы раздвинутся, в комнату хлынет солнечный свет и вся эта неправдоподобная история, едва развернувшись на экране, оборвется и сгинет. Нужно будет тотчас бежать из клиники что есть мочи и больше сюда ни ногой. Мужчине показалось вдруг, будто он ощущает, как силы струятся у него под кожей, подобно сверкающим переливам голубого неона. Гудки в трубке продолжались. – Не подходят? – Пробую дозвониться домой. Секретарша, сидящая на подлокотнике кресла, изменила позу, полы ее халата распахнулись, и обнажилось бедро. Загорелая упругая кожа лоснилась, точно навощенная. Неужели под халатом у нее только трусы? – Может быть, вышла ненадолго? – За ней нужен глаз да глаз. |
