|
Наверно, жарит что-нибудь на кухне… Секретарша промолчала. Вовсе не собираясь запахнуть полы халата, хотя не заметить взгля-да мужчины не могла, она легонько постукивала об пол пальцами босой ноги. Мужчине захоте-лось ткнуть ее в ямочку у колена. В трубке продолжали раздаваться гудки. На тридцать пятом мужчина сдался. Секретарша встала. Поправила халат, колено спряталось. Когда эгоцентричная женщина кокетничает, именно так она старается очаровать вас своим изяществом. – Столовая для сотрудников работает до половины девятого, если хотите, могу составить компанию. – Попробую позвонить еще в одно место. Следя за пальцем мужчины, набирающим номер, секретарша, едва не касаясь подбородком его плеча, сказала: – В фирму. – Как вы догадались? – Думаю, там уже никого нет. Записанный на магнитофонной ленте голос ответил: «Сегодня рабочий день закончился в шесть часов…» Брошенная на рычаг трубка звякнула, точно ударили в гонг домашнего алтаря. У мужчины возникло такое чувство, будто он, пробудившись от сна, в котором падал в бездонную пропасть, все еще неудержимо летит вниз. – Халат, наверно, не самая подходящая одежда, но из здания выходить не надо, так что… – Она взялась за пуговицу у ворота и отвернула его. Бюстгальтер светло-лиловый, и, не будь она такой белокожей, он бы не шел ей. – Я получила для вас у заместителя директора клиники талоны на еду. Но алкогольные напитки – за свой счет. – Мне не хочется есть. – У вас впереди еще много работы. Увлекая за собой мужчину, она вышла в коридор. Он последовал за ней, но явно не желал идти дальше. – Я спешу. Если не прослушаю оставшиеся ленты… – Да вы еще канителитесь с первой бобиной. Так что спешить некуда. – А всего их сколько? Ему показалось, будто он провел языком по лезвию бритвы. Секретарша беззвучно засмея-лась, раскрыв рот так широко, что можно было увидеть ее горло. – Назвать точную цифру невозможно. Ведь по всей клинике установлены сотни, тысячи подслушивающих аппаратов. Шестью каналами дело не ограничивается. – Она пересекла коридор, не стучась, открыла дверь кабинета главного охранника и заглянула внутрь. – Сколько сегодня бобин?.. Главный охранник, словно только и ждал этого вопроса, хорошо поставленным голосом от-ветил: – Почти семь. – Это за первую половину дня? – Да, до полудня… Закрыв локтем дверь, секретарша повернулась на каблуках красных туфель на резиновой подошве и мелкими шажками пошла к мужчине. Проходя мимо, она обняла его, но он безотчет-ным движением стряхнул ее руку. – А если тут сплошное жульничество? – В каком смысле?.. – На прослушиванье часовой записи уходит семь часов. Вам это не напоминает игру в пят-нашки со своей удлиняющейся тенью? Настичь ее никогда не удастся. – Но распознать голос вашей супруги можете только вы. Ни на чью помощь рассчитывать не приходится. – Все равно это то же самое, что догонять курьерский поезд на велосипеде. – Честно говоря, сходство есть. Но когда тянешь жребий, выигрыш не обязательно выпадает на последний билет. Возможно. Он прекрасно понимает: счет дням, оставшимся до отбытия срока в тюрьме, куда ближе к реальности, чем мечты о признании невиновным в камере предварительного заключения. Пусть реальность такова, но неужели о былых безмятежных днях, прежде чем «скорая помощь» увезла жену, ему останутся лишь воспоминания? Вдруг мужчине почудилось, будто пушок на мочке уха жены легким прикосновеньем щекочет ему кончик носа. Секретарша впилась в него уже не рукой, а взглядом. Что за резкие очертанья лица и фигу-ры! Рядом с ней жена выглядела бы блеклой, как белок крутого яйца. |
