|
Я ищу заместителя директора клиники, не знаешь, где он?.. Девушка снова посмотрела на мужчину. Теперь ее лицо расплылось в улыбке. – По правде говоря, ноги у меня еще дрожат, когда я хожу. – Кто твой отец?.. – Будто сами не знаете. – А кто я – знаешь? – Нет, не знаю. Мужчина догадался: это особая больная. Палата намного больше обычной и содержится в образцовом порядке. Кровать – специальная, одеяло – пушистое, шторы – кремовые нейлоновые, вместо белых полотняных, как в остальных палатах. От тела девушки исходил запах топленого молока. На сердце у мужчины потеплело. Вот так же пахло тело его жены. – Я спрашивал, кто твой отец, и если бы знал… Девушка снова показала на стул, стоявший у кровати, и надула губы. Мужчине пришла в голову мысль, что она намекает на кого-то, кто приходит проведать ее и сидит на этом стуле. Но, проследив за пальцем, направленным под каким-то странным углом, он понял: девушка имеет в виду определенное место ножки стула. Он судорожно напряг свою мысль, и вдруг его осенило. Халат с полоской сотрудника охраны для нее – доказательство, что мужчина знает ее отца, значит, речь может идти лишь об одном человеке. О главном охраннике. Мужчина взялся за дело. Подняв стул, перевернул его. Так и есть, к ножке стула прикреплен миниатюрный ультракоротковолновый передатчик. Вынув батарейку, он положил ее в карман брюк. – Не подло ли – ставить подслушивающую аппаратуру в палате у девушки. – И вправду – подло. Голос у нее стал оживленный – атмосфера в палате разрядилась, будто откупорили бутылку газированной воды. Она привыкла, что ее подслушивают, и все случившееся привело ее в воз-буждение. – Чем ты больна? Вместо ответа девушка, опершись локтем на подушку, приподнялась на постели и улыбну-лась. Тело ее изогнулось, и оголилась нога до самого бедра. Пожалуй, она гораздо моложе, чем ему показалось с первого взгляда, – совсем еще ребенок. Самое большее – лет пятнадцать-шестнадцать. Руки и ноги у нее были длинные, и казалось, на кровати лежит вполне созревшая девушка. – Отец хочет взять тебя из клиники? – Будто сами не знаете. Девушка легла на спину и согнула ноги в коленях. Одеяло натянулось над ними, как палатка. Любезность, с которой он освободил ее от подслушивающего устройства, обернулась против него самого. Главный охранник, заметив, что отключено подслушивающее устройство, несомненно, насторожится. – Сколько тебе лет? – Тринадцать. В девочке чувствовалось непонятное обаяние, и против него трудно было устоять. – Я не хочу, чтобы вы меня уводили. У него и в мыслях этого не было. Но, подумал мужчина, не будь он сам в столь сложном по-ложении, пожалуй, стоило ее увести. Вещей у нее немного. (Интересно, она употребила то же слово «уводить», которое он слышал от главного охранника.) На тумбочке у кровати – таз для умывания, стеклянная чашка, розовая зубная щетка, тюбик зубной пасты, яркий иллюстрирован-ный журнал; а в тумбочке, наверно, вата, туалетная бумага, маникюрные щипчики, баночка с кре-мом. Одеяло тоже, пожалуй, ее собственное, в него можно все увязать – сверток получится не-большой. Мужчина, сощурясь, смотрел в пространство. Устроить этакий маленький спектакль совсем неплохо. Он покажет, что согласился наконец на сделку с ними лишь после долгих коле-баний и, стало быть, они у него в долгу. Делая вид, что ему этого не хочется, он в конце концов пойдет у них на поводу. Прикусив нижнюю губу, девочка беззаботно смеялась – мужчина даже встревожился. Вдруг она пружинисто подпрыгнула, как рыба. Одеяло соскользнуло на пол, пижама распахнулась. В складках ее затерялись начавшие наливаться груди. Казалось, они еще прятались, страшась стре-мительно мчащегося времени. |
