|
Направившись к лифту рядом с лестницей, женщина сказала: – Подождите меня здесь. Я зайду к заместителю директора, возьму у него ключ от комнаты и принесу вам. – От какой комнаты?.. Женщина резко обернулась, ткнула его кулаком в бок и сердито топнула ногой: – Ничего плохого я не предлагаю, делайте, что вам говорят. Чем таскаться сюда из дому, лучше ночевать в клинике – хоть сэкономите время. Что бы она ни говорила, мужчина все равно решил вернуться домой. Жена не ответила, ко-гда он звонил ей, скорее всего потому, что и сама повсюду разыскивает его. Потом, в глубине од-ного из ящиков комода он, может быть, обнаружит нечто неожиданное, могущее навести на ее след. Но сейчас спорить бессмысленно. Золотое правило изыскателя – пока не рассеется туман, надо быть осмотрительным и беречь силы. Молча проводив взглядом секретаршу, вошедшую в лифт, мужчина опустился на узкую деревянную скамейку, обтянутую черным пластиком. Он безумно устал. Даже представить себе невозможно, какой это тяжкий труд – выискивать нужные звуки в хаосе шумов, поступавших одновременно от шести источников сразу. Мужчину сморил сон – точно занавес опустился. Мгновением раньше ему показалось, будто откуда-то сверху зовет его нежный, как дыхание, голос. Ему привиделся сон. Он моет руки изъ-еденным жучками мылом, и руки его тоже насквозь проедает жучок. Потом он упал со скамейки и проснулся. Пробудившись так внезапно, он не сразу сообразил, сколько прошло времени. Ему казалось – один миг, но, возможно, он проспал и несколько часов. В страхе, что секретарша нарочно бро-сила его здесь, он вскочил на ноги. Ему захотелось поскорее вернуться в кабинет главного охран-ника и снова заняться записями подслушанных разговоров. Упав со скамейки, мужчина, видимо, ушиб локоть – мизинец на левой руке затек. От лифта в глубь здания вел коридор. Его скупо освещали тусклые дежурные лампочки, ни в одном окошке над дверьми по обе стороны коридора света не было. Крадучись, мужчина стал подниматься по лестнице. Курительная комната, левая стена украшена цветной фотографией спа-ривающихся лошадей. По сравнению с акварелью в кабинете заместителя директора эта фотогра-фия была гораздо натуралистичнее и даже производила впечатление научного пособия. Коридор уперся в застекленную до половины дверь, свет за нею притушен, почти ничего различить невоз-можно, но видно – там ни души. На рабочем столе бумаги, приборы из нержавеющей стали и стекла, склянки с лекарствами, инструменты, вызывающие ощущение боли, – все брошено в бес-порядке; с первого взгляда ясно: это – процедурная. Справа – двустворчатая деревянная дверь, за ней – коридор, дощатый пол натерт до блеска. В конце деревянной панели с красными поперечными полосами – дверь, из-под которой пробива-ется свет. Мужчина постучал, но никто не ответил. Придумывая правдоподобное объяснение, он заглянул внутрь. Большая палата, на кровати – девушка. Девушка подняла с подушки голову и посмотрела на мужчину. Он попятился было, но замер, уловив на ее лице вопрос, будто она ждала его. – Пока ничего не получается… прошу вас… Девушка молила сладким голоском. Неужели ее ввел в заблуждение белый халат? Больной, хорошо знакомый с порядками в клинике, сразу заметил бы на его халате отличительный знак охраны. Губы девушки доверчиво растянулись в улыбке – простодушной и открытой, сквозь ко-торую, как сквозь тонкую кожицу помидора, можно разглядеть ее сущность. – Я тебе ничего не сделаю. Мужчина расставил локти, поднял руки и жестом показал, что никаких враждебных намере-ний у него нет. – Папа так надеялся. Говоря это, девушка перевела взгляд на стул, стоявший у кровати, будто на этом стуле сидит ее невидимый отец. – Я заметил свет и решил заглянуть. Я ищу заместителя директора клиники, не знаешь, где он?. |
