|
Сообщник его, выпучив глаза, один из которых был искусственным, пинал мужчину коленом в лицо, нос у того был разбит и сморщился, как переспелая виноградина. Но никто из толпы не вмешивался, не пы-тался остановить их. Впрочем, здесь это явно ничего не дало бы. Пухломордый заметил секретаршу. Он приложил к вискам большие пальцы и помахал ладо-нями, будто это слоновьи уши. Одноглазый улыбнулся, оскалив ровные белые зубы. Ни к кому не обращаясь, секретарша сказала: – Ну-ка повтори наизусть таблицу умножения. Пухломордый горделиво поджал губы и поскреб пальцем щеку. Потом издал звук, будто щелкнул по горлышку бутылки. И стал нараспев декламировать: – Дважды два – четыре, дважды три – шесть, дважды четыре – восемь, дважды пять – десять, дважды шесть – двенадцать… Люди, наблюдавшие эту сцену, опустили глаза и замерли. У всех были недовольные, наду-тые лица. Правда, мужчина не понял, осуждают они секретаршу, пухломордого с одноглазым или их жертву. А в это время одноглазый уставился – не разберешь, настоящим или искусственным оком – на мужчину. Мужчине стало не по себе, будто его заставили справить нужду на людях. Не дожидаясь конца таблицы умножения, женщина ушла. С некоторым сожалением мужчи-на двинулся следом. Кажется, они возвращались не тем путем, каким пришли сюда. Освещенных витрин становилось меньше, вместо магазинов и кафе стали все чаще попадаться запертые двери не то контор, не то складов. После каждого поворота в этом подземном уличном лабиринте людей попадалось все меньше, и наконец они с секретаршей оказались у узкой лестницы, ведущей вверх. – Что вам нужно? Он почувствовал, что угодил в ловушку. – Я просто думал, вы ведете меня… – Куда? – Сам бы я здесь заблудился. Секретарша, пожав плечами, рассмеялась, и мужчина снова последовал за ней. Они вышли наружу. Обернувшись, мужчина увидел на фоне темных фиолетовых туч здание главного корпуса клиники. Освещенные грязными фонарями, стояли в ряд, сцепившись рулями и колесами, сотни велосипедов. Женщина извлекла наугад один и помчалась вперед. Мужчина припустил вслед за ней. Тут-то и показали себя его туфли для прыжков. Соперница не профессиональная гонщица – и километра не проедет, сдастся. Женщина обернулась и, увидев, что мужчина почти догоняет ее, – казалось, все это происходит во сне, – прибавила скорость. Полы ее белого халата развевались, и ноги, обнажившиеся до бедер, рассекали тьму. Она мчалась по тропинкам, проложенным в густой траве между рядами деревянных двух-этажных зданий. Видимо, это и были корпуса для больных, помещенных в клинику на длительный срок, которые он видел из кабинета заместителя директора после несчастного случая с врачом. Прямо по гладиолусам цвета запекшейся крови велосипед понесся к крутому склону. Женщина резко нажала на тормоз, и мужчина едва не налетел на нее. Дорогу преграждал стоящий особняком трехэтажный железобетонный корпус. Серовато-голубые стены были сплошь увиты диким виноградом, вокруг окон красные кирпичные обводы – довольно старомодное здание. В прошлом здесь помещались, наверно, некоторые отделения, переведенные сейчас в главный корпус. А теперь на деревянной доске черной тушью было начертано: «Специализированное отделение хрящевой хирургии». Поняв, что в этом здании не может находиться квартира секретарши, мужчина вздохнул с облегчением. Приведение приговора в исполнение откладывалось. Мужчина толкнул плечом тяжелую входную дверь в конце узкой дорожки, и они оказались в холле, напоминающем приемную врача. В нос ударил запах карболки, по полу стлался гул вентилятора. Где-то поблизости в доме явно находились люди, но никого не было видно. Секретарша, тяжело дыша, распахнула ворот халата и наклонилась к вентилятору, мужчина, тоже с трудом переводя дух, отирал пот с подбородка. Направившись к лифту рядом с лестницей, женщина сказала: – Подождите меня здесь. |
