|
Вплотную к окну придвинут круглый стол с доской из светло-сиреневого полированного мрамора. Он покрыт прозрачной темно-синей скатертью с белыми рыбами, на нем – красные ла-ковые судки с едой, доставленной из ресторана. Стулья, и обои, и ковер на полу – цвета слоновой кости в мелкий зеленый и голубой цветочек, – все это вроде было образцом утонченности и гар-монии, но оставляло почему-то впечатление заброшенности. Краска на окне потрескалась и вы-цвела, ваза для цветов, стоявшая на горке, покрылась толстым слоем пыли, из продранной ткани на спинках стульев торчала набивка. Во всем холостяцкая неустроенность, воцарившаяся после того, как супружеской жизни, напоминавшей пьяную гонку на автомашине, пришел конец. Жеребец не очень любезно предложил мужчине пива и отвернул темно-синюю скатерть. Красиво разложил украшенные настоящими бамбуковыми листьями довольно дорогие на вид су-си . – Итак, насколько продвинулось ваше расследование? Мужчина не ответил. Раньше чем передать жеребцу записки, он хотел получить достаточно убедительное объяснение, что за шаги слышатся в начале последней кассеты. Если бы им не при-давали особого значения, зачем их было записывать? Жеребец, стараясь успокоить его, согласно кивал головой. – Времени у нас вполне достаточно. Первая тетрадь, которую вы передали мне вчера, ка-жется, попала уже в руки вашей жены. – Вы знаете, где она находится? – Сам я с ней не виделся. Поручил связному. – Зная способ связаться с ней, легко установить ее местонахождение. Я сам попытаюсь это сделать – сведите меня с вашим связным. – Не суетитесь. – Видимо, взяв к суси слишком много хрена, он, втянув носом воздух, сделал глубокий выдох ртом. – Всякое давление неприятно. Оно лишь заставляет вашего собеседника насторожиться, так что и капитал потеряете, и останетесь без процентов. – Да пожелай я прибегнуть к давлению, способов нашлось бы сколько угодно. Вместо ответа жеребец резко изменил тон и стал подробно объяснять, что было записано в начале той самой кассеты. Так вот, это было утром, он поручил секретарше сделать запись – по-завчера, пожалуй, да, совершенно точно, позавчера, как раз шло чрезвычайное заседание Совета, обсуждавшего вопрос о праздновании юбилея клиники, на нем-то он и услыхал порадовавшее его известие. Машиной «скорой помощи» доставлена супруга мужчины, и почти одновременно с этим произошло ограбление аптеки в амбулаторном корпусе. Он называет это ограблением, но фактически ущерб весьма невелик, о нем и говорить не стоит: разбито окно, выходящее во внутренний двор, и похищено небольшое количество жаропонижающего и снотворного да еще на восемьдесят тысяч иен – противозачаточных пилюль. Правда, кража в клинике – явление необычное. Процент происходящих в ней преступлений весьма низок – это безусловно. Разумеется, в зависимости от того, как квалифицировать тот или иной проступок, процент несколько повышается или понижается. Если пользоваться общепринятыми критериями, то может возникнуть впечатление, будто клиника как раз и есть гнездо преступлений. Однако больные исполнены почтения к чужой собственности. Если их взгляд на собственность претерпит изменения, изменится и взгляд на преступление как таковое. Там, где трудно понести ущерб, трудно, естественно, и нанести его. В тот день, правда, были похищены главным образом противозачаточные пилюли, но, види-мо, потому, что это было новое и весьма эффективное средство и все в один голос расхваливали его, имея в виду представление, которое должно было стать гвоздем программы юбилейного празднества. Представление замышлялось как секс-конкурс для женщин, и, по слухам, сами больные украли эти пилюли для успешного участия в конкурсе и необходимых тренировок. Услышав это, жеребец сразу сообразил, в чем дело. Исчезновение супруги мужчины из приемного покоя и ограбление аптеки – совпадение места и времени этих двух событий не могло быть случайным. |
