— Энтони Марчетти сел за то убийство, ясно, сучка? И все должно остаться как есть. Вам с мамашей лучше отвалить от этого дела.

Он сдернул с моего плеча библиотечную сумку и бросил на пол всю работу моих последних четырех часов. Лицо Марчетти, больше не улыбавшегося, смотрело вверх со старого фото, упавшего к моей ноге. Вид у него был не такой угрожающий, каким я его помнила. Неужели он может быть невиновен? И какое дело этому уроду до старого убийства?

Однако Луи закончил делиться информацией.

— Ты пришла сюда в поисках одного, — сказал он. — А выйдешь, глядя совсем в другую сторону.

Он подобрал мои волосы вверх, подвернул, чтобы они казались короче. Снял свою бейсболку и нахлобучил на меня, удерживая волосы на месте.

— Мгновенная стрижка, — улыбнулся он, словно сам изобрел трюк, который девочки-подростки практикуют уже много лет.

Затем он сдернул через голову свою красную футболку, оставшись в белой майке «Чикаго Кабс» с пятном пота посередине. Проследил, как мой взгляд скользит по очертаниям пистолета за поясом его джинсов.

— Я соврал. — Он пожал плечами. — Жуткая привычка. Вечно меня за нее били. Надевай это поверх своей футболки.

Я медлила.

— БЫСТРО надевай.

Я настолько отчаялась, что даже подумала: Розовая Леди могла тоже захотеть в туалет. Она могла заметить, как напряженно я шагаю, как неуклюже спускаюсь по главной лестнице с этим Шрамом, и могла догадаться, что он вовсе не любовь всей моей жизни. Она могла заметить его пистолет. Вызвать охранника.

— Молча иди, поняла? Держи меня за руку. И голову не поднимай.

Мы неуклюже преодолели главный читальный зал, шагая, как влюбленная парочка верных фанатов «Кабс». А потом он потянул меня к стеллажам на противоположном конце этажа. Не к лестнице. Он наблюдал, как меняется выражение моего лица.

— Да ну, разве ты сомневалась, что у меня есть план? — Мужчина за ближайшим столиком внимательно на нас посмотрел.

— Улыбнись ему, — мурлыкнул мой похититель мне в ухо. — Давай, ради Мэдди.

И я улыбнулась. Мы оба ему улыбнулись, и мужчина улыбнулся в ответ.

— Это их год, — сказал он библиотечным шепотом, указывая на мою бейсболку, и снова уткнулся в свою газету.

Моя надежда утекала сквозь пальцы по мере того, как мы уходили все дальше из поля зрения читавшего, и Луи ускорял шаг, направляясь к стеллажам у дальней стены. Он толкнул дверь, помеченную «Только для персонала», и мы оказались на холодной бетонной лестнице.

— Мой отец может добыть планы любого здания, ему достаточно просто позвонить, — похвастался он. — Вот под этой библиотекой бомбоубежище.

На этот раз он не лгал. Мы спустились в подвал — огромную, ярко освещенную комнату с бесконечными рядами запертых шкафов с книгами и артефактами. Вздрогнув, я представила себе, как остаюсь наедине с Луи в закрытом бомбоубежище, но у моего сопровождающего были другие идеи. Он повел меня по прямой к тяжелой черной двери, находящейся справа в дальней стене, к пометке «Тоннель. Только для экстренных случаев».

Я вгляделась в тени слабо освещенного коридора и ощутила прилив оптимизма. Наши шансы в темноте могли сравняться. Но Луи читал мои мысли еще лучше, чем Сэди. Секунда — и я очутилась на полу, ободрав щеку о неровный бетон, а моя рука оказалась болезненно завернутой за спину.

— Даже не думай.

Он заставил меня встать, ткнул пистолетным дулом мне в спину, и я, спотыкаясь, зашагала вперед под приглушенные звуки автомобильных сигналов и стройки, от которой дрожал потолок над нами. Луи шагал в сосредоточенной тишине, толкая меня вперед по узкому тоннелю.