Слушая рассказ Мары о своей семье, Фидлер забавлялся игрушкой – подарком одной из пациенток. Игрушка, стоявшая на его письменном столе, представляла собой восемь стальных шариков, которые были нанизаны на тонкую проволоку, прикрепленную к хромированному стержню, и свободно раскачивались над подставкой. Игрушка называлась «вечный двигатель» – таковым она, конечно, не являлась, однако обладала некоторыми особыми свойствами. Если ей давали верный импульс, движение могло продолжаться очень долго. Следовало раскачать верхний шарик, а потом отпустить его, чтобы он опустился вниз и ударил по следующему. Следующий шар, в свою очередь, сообщал свою энергию другому, и так продолжалось до самого последнего шарика, по нему ударял его сосед, заставляя подняться высоко вверх, почти туда же, где прежде находился первый шар, которому давался импульс. Цикл продолжался до тех пор, пока не иссякала исходная энергия. Это было завораживающее зрелище, оказывавшее почти гипнотическое воздействие.

Рассказывая, Мара невольно следила за шариками, находившимися в постоянном движении; эта игрушка, казалось, убаюкивала ее – голос Мары звучал все тише, становился монотонным.

– Вам очень хочется спать, – сказал Фидлер, и его слова прозвучали как приказ.

– Да, я вдруг ужасно устала…

– Вот и хорошо. Расслабьтесь. Словно вы свободно парите в воздухе. Представьте, что вы – воздушный шар, огромный шар, вы поднимаетесь со своего кресла и медленно плывете вверх, к потолку…

– Как приятно быть воздушным шаром, как приятно парить в потоках теплого воздуха! – пробормотала Мара.

– Представьте, что вы во Флориде, – улыбнулся Фидлер. – Да… до меня дошли слухи, что сенатор Тэйт надеется когда-нибудь стать президентом.

– Весьма вероятно. Он протеже Кеннеди, а после инаугурации Джека, вероятно, получит один из министерских портфелей.

– А теперь, Мара, – продолжал Фидлер с умиротворяющими нотками в голосе, – теперь вы освободились от своей телесной оболочки. Вверх, вверх, вверх – вы поднимаетесь вверх и улетаете. Закройте глаза и отдайтесь полету.

Мара подчинилась, и на ее лице появилось светлое, почти ангельское выражение – исчезли решительность, непреклонность и жесткость, столь характерные для нее в последнее время. «Вечный двигатель» постепенно терял энергию – клик-клик-клик-клак-клак-клак… Наконец шарики остановились, чуть подрагивая.

Голова Мары качнулась вперед, и Фидлер невольно улыбнулся. Он был доволен – ему удалось ввести пациентку в состояние транса без пентотала. Теперь оставалось лишь закрепить это состояние.

Фидлер встал, обошел письменный стол и наклонился над Марой. Откинув спинку раскладного кресла, он уложил Мару на спину. Затем включил магнитофон, стоявший на письменном столе, и сел на табурет рядом с Марой. Взяв ее за руку, он поглаживал ее длинные изящные пальцы и говорил:

– Вы только что вылетели из окна, Мара. Вы парите в ярко-синем небе и поднимаетесь все выше. Видите эти пушистые облака?

– О да! – воскликнула она в восторге. – Они такие красивые!

Он заговорил тихо и монотонно, стараясь вознести ее в такие выси, откуда мир внизу мог показаться совершенно незначительным, – таким видится с космических высот сине-зеленый земной шарик.

– Теперь вы переместились в другое измерение, Мара, в иной мир, в иное время… и сами вы теперь стали другой.

За окном мелодично зазвенели колокольчики.

– До Рождества осталось меньше недели, Мара.

– Я люблю Рождество даже больше, чем свой день рождения.

– Расскажите мне о самом счастливом вашем Рождестве.