Глава 5

Мара Тэйт Вторая влюбилась в Сэмюэля Роджерса-младшего с первого взгляда. Ее отец Гордон Юинг, президент «Тэйт интернэшнл индастриз», познакомился с Сэмюэлем Роджерсом-старшим во время путешествия по Европе. У семьи Роджерсов были значительные интересы и существенные вложения в производство сахара из сахарного тростника на Кубе и на Гавайских островах. И они понесли серьезные убытки после кубинской революции 1895 года.

Два года спустя Роджерсы, жившие в Англии, предприняли путешествие, чтобы провести Рождество в Сан-Франциско со своей дочерью и зятем, возглавлявшим компанию, занимавшуюся очисткой сахара.

В Тусоне они сошли с поезда компании «Сазерн Пасифик» и на дилижансе добрались до Бисби, где решили провести несколько дней с Юингами.

Часы только что пробили полдень, и Мара с кузиной Самантой расположились в будуаре – они расположились на медвежьей шкуре у пылающего камина. День был холодный и ветреный – за окном пронзительно свистел северный ветер, поскрипывали стропила и карнизы.

Мара подтянула колени к груди и обхватила ноги руками.

– Люблю такие дни… Сейчас здесь так… так уютно. Сейчас мне по-настоящему хорошо.

Саманта улыбнулась и сразу стала похожа на кошку. Особенно выразительными казались ее раскосые зеленые глаза, более светлые, чем у Мары.

– Было бы гораздо уютнее, если бы к нам прижимались симпатичные мальчики.

– О, Сэмми! – засмеялась Мара. – Неужели ты только о мальчиках и думаешь?

Саманта, растянувшаяся на медвежьей шкуре, протянула руку и погладила кузину по бедру.

Мара вздрогнула и отстранила ее руку.

– Что ты делаешь?

Саманта хмыкнула:

– Представь, что это тебя погладил твой одноклассник, красавчик Джонни Старр. Да ты бы лишилась чувств!

Мара вспыхнула. Щеки ее пылали.

– Я бы дала ему пощечину – вот и все.

– Возможно. Но думала бы ты совсем другое: сделай это, пожалуйста, снова…

– О, Саманта, перестань дурачиться!

– А мне нравится дурачиться. Но почему ты так покраснела?

– Потому что ты говоришь недопустимые вещи – гадости! Послушала бы тебя твоя мать!

– Ха! – фыркнула Саманта. – Моя дорогая мамочка плевать на меня хотела. Поэтому при всяком удобном случае она отправляет меня куда угодно – в школу или к родственникам. «Саманта, дорогая, почему бы тебе не навестить дядю Гордона, тетю Мару и твоих дедушку с бабушкой? Почему бы не провести с ними Рождество? Вы с кузиной Марой так хорошо ладите, а в Нью-Йорке сейчас тебе совершенно нечего делать», – проговорила Саманта, удивительно точно имитируя интонации и мимику своей матери Джейн Минтон Тэйт.

– Но ведь мы действительно отлично ладим, Сэмми, – сказала Мара. – И ты знаешь, я очень рада, что ты проводишь с нами каникулы. Это чистейшая правда. Мы все очень рады, поверь мне.

Саманта подняла голову – в глазах ее блестели слезы.

– Спасибо, кузина. Ты для меня самый близкий человек. Я очень тебя люблю, больше всех.

Кузины молча обнялись и поцеловались.

Мара отчаянно сочувствовала Саманте. Ее мать провела в Южной Америке три года со своим мужем Джилбертом Тэйтом, потом вместе с детьми вернулась к своим родителям в Нью-Йорк – якобы провести летний отпуск. Но к мужу она больше не вернулась; супруги прожили порознь десять лет и, похоже, собирались разводиться.

– Эти люди, ваши гости из Европы, какие они? – неожиданно спросила Саманта.

– Не знаю. Они решили навестить свою дочь – она живет в Сан-Франциско и недавно родила ребенка.