Десять минут спустя Мара спускалась по широкой лестнице. На ней были брюки, сапоги для верховой езды и шерстяная рубашка. Свои длинные черные волосы она заплела в косы и заколола на темени.

Мара направилась прямо в гостиную, где ее родители и гости потягивали херес и ели сандвичи, приготовленные к чаю. Мать посмотрела на дочь неодобрительно.

– Мара, ты ведь не собираешься сегодня кататься верхом? У нас в доме гости…

– Мама, я всего лишь на часок, обещаю.

Гордон Юинг представил Роджерсов.

– Моя дочь Мара, тезка своей матери… Мара, это миссис и мистер Роджерсы и их сын, Сэмюэл-младший.

– Здравствуйте!

Мара сделала довольно неуклюжий реверанс. Сначала она не разглядела Роджерса-младшего, потому что он стоял у окна, любуясь Большим каньоном. Когда же он повернулся к ней, по ее спине пробежали мурашки.

Сэмюэл был великолепен! Он разительно отличался от молодых людей из высшего света Аризоны – те подражали франтам с востока, миловидным и фатоватым мальчикам с гладко зачесанными волосами, тонкими усиками, будто нарисованными карандашом, и наманикюренными ногтями. Сэм же был чисто выбрит, с черными вьющимися волосами, как и описала его Мэгги, и с профилем, будто вытесанным из аризонского гранита. Между его передними резцами она заметила щербинку.

– Привет, Мара, – сказал он голосом, столь звучным, словно он исходил из органной трубы.

– При-вет, – пролепетала девушка, чувствуя, что щеки ее заливаются румянцем.

– Положительно, она очаровательна, миссис Юинг, – сказала миссис Роджерс.

– Как и ее прекрасная мать, – вставил старший Роджерс. – Ты должен ею гордиться, Гордон.

– Так и есть, хотя вы еще не видели ее в парадном оперении. Мара, детка, ты сейчас похожа на конюха. – Гордон одной рукой обнял за талию дочь, другой – жену. – Ее дедушка называет внучку и дочь горошинами из одного стручка. Разумеется, так было до того, как моя дорогая жена немного располнела. – Он улыбнулся.

– Гордон Юинг, – проговорила старшая Мара с притворным негодованием, – можно подумать, ты жалуешься гостю на мой излишний вес! Посмотри на собственное пузо.

Она хлопнула мужа по животу тыльной стороной ладони.

Все рассмеялись, а хозяин с хозяйкой крепко обнялись. Супруги казались гораздо моложе своих лет. Возможно, они прибавили немного в весе, но по-прежнему выглядели стройными и подтянутыми.

– Ну, если ты уж решила покататься верхом, то поспеши, – сказал Гордон, – ужин сегодня на полчаса раньше.

Мара, казалось, колебалась, утратив былую решительность.

Стоя у окна, она смотрела на равнину, расстилавшуюся перед домом. По-прежнему дул пронизывающий ветер, и было очень холодно, даже для декабря. Мара отвернулась от окна и в некотором смущении пробормотала:

– Сегодня меня что-то не тянет на верховую прогулку. День для этого не особенно подходящий.

Темные глаза матери блеснули – женская интуиция подсказала ей причину, по которой дочь так легко отказалась от привычного развлечения. Она посмотрела на Роджерса-младшего.

– Может быть, завтра Сэму захочется составить тебе компанию. Ты покажешь ему красоты нашей природы.

Сэм, казалось, воодушевился:

– О! Это было бы чудесно!

Мара извинилась, сказав, что ей надо подняться наверх, чтобы переодеться к ужину.

Она снова присела в реверансе и вышла из комнаты. И тотчас же увидела на лестнице Саманту – та стояла, закрыв лицо ладонями, пытаясь подавить приступ хохота. Мара нахмурилась.

– Опять подслушиваешь, да?

– Я только одним глазком заглянула в гостиную.