– Птифуры, – кивнула Мара. – Я читала про них, хотя ни разу не пробовала.

– Они божественные. Угощайся.

Мара взяла одно печенье и откусила кусочек.

– О… восхитительно!

Мэрион смотрела на нее, склонив голову набок.

– Откуда ты знаешь такие слова? Птифуры! Можно подумать, что ты говоришь по-французски!

Девушка рассмеялась:

– Нет, не говорю, хотя очень хотела бы! Есть некоторые выражения, перешедшие в английский из французского.

– Подумать только! Сколько ты знаешь! Как бы я хотела быть такой же образованной!

– И сможешь стать, если захочешь. Мои знания по большей части из книг. Из них я узнала гораздо больше, чем от своих учителей в Уэльсе.

– Беда в том, – проговорила Мэрион, и лицо ее приобрело простодушное выражение, – что я не умею читать.

– Совсем не умеешь?

Глаза Мары стали большими, как блюдца. Мысль о том, что кто-то совсем не умеет читать, смутила ее.

– Это большое несчастье для тебя. Хочешь, я научу тебя читать и писать?

Мэрион была озадачена.

– А ты смогла бы? – спросила она.

– Конечно. Хочешь, я приду к тебе снова в ближайший понедельник, а потом в среду и пятницу?

– Прекрасно! Подойдет тебе время с часу до трех? В это время у нас меньше всего клиентов.

– Договорились. Бриджит и Мэгги тоже могут поучиться.

– Я их спрошу… Не хочу показаться невежливой, дорогая, но, боюсь, в гостиной сейчас начнется бедлам. Почему бы тебе не воспользоваться черным ходом? Зрелище в гостиной не предназначено для твоих невинных глазок.

Возвращаясь домой, Мара размышляла над последними словами Мэрион.

– Черт возьми! Мне надоело быть девственницей! Я устала от этого! – воскликнула она, обращаясь к рогатой жабе, сидевшей на камне у обочины дороги.

Двенадцатого сентября 1877 года Тэйты были приглашены на день рождения Гордона в большой дом на Холме. Это событие стало вехой в светской жизни Бисби, первым большим праздником со дня основания шахтерского городка.

Сначала Гвен и Мара отказывались принять приглашение.

– У нас нет таких туалетов и таких украшений, как у богатых женщин, – сказала Гвен мужу. – А если бы здесь и были магазины с такими нарядами, мы не смогли бы их купить.

– В город как раз приехал еврей – бродячий торговец. Я слышал, у него есть отрезы тканей. Можете пойти поглядеть. Вы ведь прекрасные портнихи.

Мара захлопала в ладоши.

– Мама, какая прекрасная мысль! Пойдем сейчас же!

Гвен с неохотой согласилась. Мать и дочь спустились на главную улицу городка. Бродячий торговец расположился со своей повозкой на площади, и, когда женщины семейства Тэйтов к нему подошли, вокруг него уже собралась толпа горожан, жаждавших взглянуть на товар. А товар был разный: башмаки, простенькие платья из хлопка и шерсти, грубое и практичное белье, обувь на все времена года, но главное – рулоны тканей для женщин, умеющих шить.

Внимание Мары привлекла стопка брошюр с выкройками, инструкциями по шитью и прочим полезным ремеслам. Были там и цветные чертежи с пояснениями – читателям объясняли, как построить самому дом или выкопать колодец. Из этой стопки Мара выудила и тоненькую книжечку с советами швее. На обложке хвастливо сообщалось, что в книжке «есть новейшие фасоны из Нью-Йорка, Лондона и Парижа».

Мара выбрала себе клетчатую тафту, а также отрез полосатого муслина для нижней юбки.