Но через несколько минут передо мной на прилавке лежало три комбинации: алмаз — рубин — изумруд, алмаз — аместист — изумруд и сапфир — опал — лазурит. Как сказал рубежник, рабочих здесь было только две — там, где фигурировал алмаз. А «стабильная» комбинация всего одна, самая первая.

На мой логичный вопрос: «Зачем вообще тогда все это, может, взять только первые три камня?», Лео покачал головой.

— Чтобы установить нормальную рабочую комбинацию, тебе сначала надо посмотреть на сам артефакт. Как он ведет себя, насколько «прожорлив». Возможно, тебе данная комбинация не подойдет вовсе. Скажем, в вершине треугольника придется ставить не алмаз, а что-то другое, понимаешь?

Если честно, я ни фига не понимал. Но решил сделать вид, что мне все предельно ясно. Костян примерно на таком же вымышленном языке разговаривал с механиками в СТО. Я лишь изредка различал какие-то знакомые слова вроде «бензонасос» или «свечи», все прочее оставалось для меня «белым шумом».

Что я понял определенно, что попал на серьезные бабки. Вышло миллион девятьсот, со скидкой, как сказал Лео. Подарком нам достались страшные сережки с каким-то непонятными камнями для Алены, которые она выпросила.

— Ты будешь это носить? — поинтересовался я, когда мы вышли.

— Нет, конечно, они уродские.

— А зачем тогда взяла?

— Так на халяву же.

Я вздохнул, вспомнив поговорку про «уксус». Всегда считал, что это бред полный. Но вот, смотри-ка, встретил Алену. Мне казалось, что я даже понял, почему у моей приспешницы такая интересная фигура. Она, наверное, часто ходила по гипермаркетам, где проводили колбасные дегустации.

— Хороший у тебя бизнес, — сказал я, бережно прижимая к груди три пакетика. Офигеть, почти два ляма на такую чепуху слить.

На каждом из них была расписана комбинация драгоценных камней, которые сделала молчаливая продавец.

— Так обычный, — пожал плечами Лео. — Куда едем?

— В Подворье, — ответил я.

Конечно, надо было еще что-то делать с поручением Инги, однако я благоразумно решил, что в списке неотложных дел это стоит даже не на втором месте. Вот разберусь со всем — тогда и всем остальным займемся.

Оказалось, что днем Подворье похоже на какую-то ярмарку. Такой толпы я сроду не видел — все чего-то кричат, шумят, ходят, толкаются. Пару раз даже ратники вмешались. В одном случае черти попытались обнести совсем зеленого ивашку, во втором показалось, что на третьем этаже кого-то режут. Мы даже остановились поглядеть, и не зря.

Минуты через две ратники вытащили из парадной упирающуюся нечисть — уродливого старика с длинным носом, который мотал головой и все время твердил: «Бау, бау».

— Леопольдик, это что за жертва кровавого режима? — вместо меня спросила Алена.

— Так баук, — поморщился Лео. Совсем как тогда, в машине, когда я выплеснул хист. — Как его сюда занесло, непонятно. Это не наша нечисть, балканская.

— И чего он делает?

— Да так-то ничего, — пожал плечами Лео. — Селится где повыше, на чердаках, к примеру, да людей туда зазывает.

— И че потом, ест? — ехидно спросила Алена.

— Так да, ест, — согласился рубежник.

Меня передернуло. А еще вспомнился дядя Паша, который на пятом жил. Тоже такой маленький, неказистый, с длинным носом. Он даже как-то раз просил меня на чердак слазить, посмотреть, течет ли там у него стояк или нет. Тьфу ты, Мотя, нагнал сам на себя жути. Ты же жив остался, ничего не произошло. Как говорил Фрейд, иногда банан — это просто банан.