* * *

Слабые лучи весеннего солнца растопили снег, превратив его в мокрую грязь, и наполнили воздух мокрым туманом. Мада осторожно ступила на тротуар с подножки кеба. Подождала немного, глядя вслед удаляющемуся кебу, и пошла в другом направлении.

Место, где она оказалась, было неприветливым. Ярко освещенное здание ускоренного обучения, где обещали быстрое получение необходимых знаний на основе последних достижений науки. Супермаркет, предлагающий товары с колонизированных планет с проспектами разных реклам товаров и путешествий. Магазин игрушек, торгующий детскими развлекающими вещицами, изготовленными с дальним прицелом параллельно обучить ребенка чему-нибудь и как-нибудь.

Плачущий ребенок тянул свою раздраженную мамашу в магазин: она упиралась и пыталась логически объяснить своему отпрыску, что она просто не в состоянии купить ему привлекшую его вожделенную игрушку:

— Я еще раз повторяю тебе, что сейчас мы не можем себе позволить подобные расходы; твой отец сейчас в армии, а моих доходов нам хватает лишь на еду. Замолчи сейчас же, пока я не приняла более строгих мер!

Пожилой человек отделился от стены и приблизился к Маде:

— Госпожа, помогите, пожалуйста, человеку, имеющему жену-инвалида. Она не смогла пойти дальше четвертого уровня!

Другой просящий о помощи также счел возможным привлечь ее внимание:

— Не пожалейте немного денег на обучение нищего студента! Еще одна ступень, и я смогу позволить себе такую роскошь, как лечение больной ноги!

Мада почувствовала растущее раздражение:

— Где вы получили травму?

— Десант на Хардиш, мадам. Наш спецотряд был задействован там в ночной операции.

— Вы лжете. Если бы вы были в армии, вам было бы предоставлено бесплатное медицинское лечение.

Он вздрогнул, лихорадочно подыскивая оправдание:

— Да, вы безусловно правы, мадам. Но человек в этом случае всегда стремится получить лучшее из возможного.

Какая грязь, подумала она, проходя сквозь этот строй нищих и попрошаек; накипь, неизбежная при жизни нормального общества. Отбросы и шлак жизни Техноса, дискредитирующие планету. Почему бы им не постараться получить образование и заняться какой-нибудь соответствующей работой?

Она постаралась отключиться от этого; у нее были свои проблемы, слишком важные, требующие решения. Она заспешила вниз по проспекту, свернула на боковую улицу, дошла до бульвара; пройдя около двухсот ярдов вдоль громад из стекла и металла, она остановилась у здания с серебристой вывеской. Швейцар, облаченный в форму, придирчиво оглядел раздутый саквояж, который был у нее в руке, и открыл дверь. Струя теплого озонированного воздуха ударила ей в лицо, смывая все сомнения и неуверенность.

— Мадам? — Прекрасно вымуштрованный клерк шагнул ей навстречу.

— Мне хотелось бы продать некоторые вещи.

— Конечно, мадам. — Он провел ее к внутренней двери. — Будьте любезны, подождите немного.

Ювелир оказался плотным человеком средних лет с блестящей лысиной и выпуклыми проницательными глазами. Он внимательно осматривал содержимое ее баула, прикасаясь мягкими пальцами к уникальным миниатюрам, настольным часам, фигурке шахматиста, вырезанной из единого кристалла; он тщательно осмотрел две статуэтки, несколько камей, предметы из серебра и золота — все это приобреталось ею долго, тщательно и разборчиво; это были настоящие произведения мастеров древности.

Ювелир осторожно, стараясь не задеть ее самолюбия спросил:

— Простите меня, мадам, но могли бы вы успокоить мою совесть, доказав, что эти предметы принадлежат вам?

Вместо ответа она обнажила левое запястье; сверкнул браслет-печать, подтверждающий ее исключительно высокое положение.