С утра Рэй надел приготовленную для него оливковую рубашку, позавтракал и уехал. Вместе с папой — согласно разработанной Доусоном стратегии, тому как раз наоборот, следовало как можно больше общаться с прессой.

Мэрион не ожидала, что так тоскливо окажется сидеть дома, будто ее наказали за что-то. Каждые несколько минут она смотрела на часы, но стрелки ползли медленно-медленно.

Она все-таки заставила Рэя, уже с утра, пообещать, что он ей сразу, как только закончится заседание, позвонит и хотя бы вкратце расскажет, что и как. А потом, когда приедет, уже подробно.

Но пока никто не звонил…

Чтобы хоть как-то убить время, Мэрион спустилась вниз, на кухню — налила себе чашку кофе, поболтала с мисс Фаро. Та готовила обед — сегодня был «не Микин» день — и тоже нервничала, призналась, что у нее все из рук валится.

Снова поднявшись к себе, Мэрион включила компьютерную «бродилку», но через пару минут выключила — не хотелось. Ничего не хотелось, кроме одного: чтобы зазвонил телефон и, подняв трубку, услышать голос Рэя. Но пока оставалось только сидеть и ждать. И утешать себя, вспоминая, как в тот день, когда Рэй отказался от сделки с прокуратурой, Доусон сказал:

— Я расцениваю это их предложение как попытку сохранить лицо. Снять обвинение они не могут, тем более после всей этой шумихи, а проиграть дело не хотят. А если обвиняемый сам бы признал себя виновным — все, дело в шляпе. И еще… Сегодня со мной разговаривал Куган, представлять на суде обвинение тоже будет он. А он, конечно, амбициозный молодой человек, способный юрист, но, — адвокат покачал головой, — как мне кажется, не слишком подходит для этого дела. Когда речь идет об убийце или насильнике, его жесткая манера допроса импонирует присяжным, но в данном случае может вызвать к нему антипатию. А, как я уже говорил, в этом деле человеческий фактор будет играть не последнюю роль. Так что, я считаю, определенный шанс у нас есть…

Телефон зазвонил только в четверть второго. Мэрион схватила трубку:

— Да?

— Это я.

Наконец-то… От сердца отлегло.

— Ну что, что?! — нетерпеливо спросила она.

— Заседание закончилось. Следующее — послезавтра, в пятницу. — Голос у Рэя был мрачноватый, но не то чтобы совсем убитый. — Приеду, расскажу. Все, мне некогда!

Теперь ожидание стало совсем невыносимым. Мэрион еще с утра прикинула, что от суда до дома езды полчаса — это если быстро ехать. А если помедленнее, да еще где-нибудь пробка, наверное, получится минут сорок. Но прошло сорок минут… пятьдесят… час — она в нетерпении не отходила от окна, но знакомая машина у ворот все не появлялась.

Наконец между деревьями мелькнуло что-то серебристое. Мэрион всмотрелась — да, это они! — и побежала вниз.

Еще с лестницы услышала, как открылась входная дверь, по холлу гулко разнесся голос отца:

— …ты неправ. В том, что сказал сегодня Куган, есть пара моментов, которые нам на руку…

Добежав до Рэя, она обхватила его обеими руками. Голова привычно-уютно примостилась у него под подбородком, на глаза навернулись слезы. Только сейчас Мэрион осознала, как тревожилась за него и какое этот счастье — чувствовать его рядом.

— Рэйки, — потерлась макушкой об его подбородок. — Рэйки… — Взглянула вверх — он не слишком весело улыбнулся в ответ. Схватила за руку. — Пойдем, пойдем наверх, сейчас ты мне все расскажешь!

— Ладно, Рэй, потом поговорим, — кивнул отец. — Но повторяю, эта его фраза открывает для нас кое-какие возможности.

Пока Рэй переодевался, Мэрион изнывала.