Рэй кивнул — действительно, вот смешно было бы привести на вечеринку с одноклассниками (и одноклассницами!) двенадцатилетнюю фитюльку!

Чуть покачиваясь в такт музыке, Ри закрыла глаза.

— Так хорошо… — Не открывая глаз, отхлебнула коктейля. — Знаешь, я жутко завидовала всем этим девчонкам!

— Каким?

— С которыми ты на вечеринках танцевал…

Намек был более чем понятен.

— Мы с тобой сегодня тоже потанцуем, — усмехнувшись, пообещал Рэй. — Обязательно! Вот еще коктейль выпью, и пойдем танцевать. Тебе принести?

Ри покачала головой.

Поднос на буфете за это время пополнился новыми бокалами, на сей раз с коричневым содержимым. Кофе… траппа… и отчетливо различимый привкус апельсина, посмаковав на языке, определил Рэй. Изобретательности хозяек вечеринки можно было только позавидовать.

Допив, он поставил бокал на подоконник. Склонился, даже не без некоторого изящества, к Ри, протянул руку.

— Мадемуазель, позвольте пригласить вас… в общем, пойдем потанцуем!

Она широко заулыбалась и встала.

До сих пор Рэй не считал себя особо хорошим танцором, но тут словно ноги ветром подхватило, так все ловко и весело получалось.

Казалось, они с Ри одни во всем мире, окружающие их люди — лишь фон, проекция на каком-то далеком невидимом экране. Близким, реальным, настоящим было только ее лицо, каждый раз новое в пестрых вспышках светомузыки, ее удивленные глаза, ее улыбка. Во время одного замысловатого па она чмокнула его в подбородок. Рэй рассмеялся и поцеловал ее в висок, провел губами по волосам.

Кончилось это, увы, плачевно: подхватив Ри на руки, он неловко ступил на левую ногу. Вспышка боли — прямо хоть вой!

Виду он, конечно, не подал — поставил ее на пол и сказал:

— Ух-х… ладно, хватит, устал!

— Ты чего, ты чего?! — всполошилась Ри.

— Сейчас, я скоро вернусь.

— Ты чего?!

— Мне… Ну, мне надо.

Стараясь не хромать, проковылял в туалет, заперся там и, сидя на унитазе, закатал брючину и приложил ладони к щиколотке, к тому месту, где когда-то поработали зубы аллигатора — привычный способ снять боль, если нет возможности сунуть ногу под струю горячей воды.

Боль унялась довольно быстро. Для верности Рэй еще минуту посидел, придерживая щиколотку, потом сполоснул лицо, вышел и свернул на кухню.

Там было тихо и светло, на столе стоял поднос с чашками и блюдо с пирожными. Возле кофеварки священнодействовала девушка в джинсах и клетчатой рубашке. Обернувшись, она что-то спросила по-итальянски. Рэй уловил слово «кофе» и покачал головой — кофе ему сейчас не хотелось, просто обычной минералки.

Девушка продолжала разглядывать его — высокая, крепкая и смуглая, с большими овальными глазами и челкой, как у пони. Сходство с лошадкой дополняла и тяжеловатая нижняя челюсть, с которой плохо сочетался характерный для итальянок остренький носик.

Когда Рэй взял с мойки стакан, она сказала еще что-то — он снова покачал головой и развел руками.

— Non parlare italiano.

— Я спрашиваю, — она с легкостью перешла на английский, — значит, ты и есть тот самый знаменитый поклонник Мэрион?

— Почему знаменитый?

Казалось, девушка не услышала вопроса.

— Для тебя, по спецзаказу, могу сделать кофе с мороженым!

— Звучит соблазнительно…

— О, ты себе не представляешь, как это соблазнительно на вкус! — она прищурилась и облизнула губы кончиком языка. — Не бойся, нам много времени не понадобится.