Скребнув ложкой по дну коробки, Тина опустила ее в стакан.

— Вот. Пожалуйста.

Открыла дверцу под раковиной и швырнула коробку в мусорное ведро. Рэй успел заметить, что там еще оставалась изрядная толика мороженого — хватило бы даже не на один, а на два стакана.

Стремясь предотвратить какую-нибудь выходку со стороны Ри, он обнял ее за плечи.

— Ладно, пойдем. — Свободной рукой подхватил стакан, кивнул Тине. — Спасибо за кофе!

Они отошли от кухни метров на пять, прежде чем острый локоток врезался Рэю в ребра, так что он чуть не выронил злосчастный кофе.

— Если ты воображаешь, что так уж сильно ей понравился, то ошибаешься! Ей нравятся все, кто в штанах.

— Фыр-фыр, мяу-мяу! — с облегчением съехидничал Рэй, он ожидал худшего. — Кошечка ревнивая!

В ответ последовал еще один толчок локтем, но уже слабее.

— Вот еще! Было бы к кому ревновать! — фыркнула напоследок Ри и, дойдя до гостиной и увидев, что «их» кресло занято какой-то парочкой, вполне мирно предложила: — Пошли на балкон?

— Давай!

На балконе было куда прохладнее, чем в гостиной; стоило сделать пару шагов от двери, и толстые стены разом отсекли их от всего мира. Внизу, далеко, улица, над головой — небо. Из гостиной доносилась музыка, но здесь, снаружи, она уже не казалась такой громкой.

Прислонившись к перилам, Рэй протянул Ри стакан:

— Пей ты первая!

Она, зажмурившись, мотнула головой.

— Нет, ты!

Сахара Тина в кофе положить не удосужилась. Рэй пил маленькими глоточками, стараясь не захватывать губами плавающие сверху остатки мороженого: пусть самое вкусное достанется Ри.

Выпил половину, протянул ей снова стакан.

— И вовсе я никакая не ревнивая! — сказала она вдруг ни с того ни с сего.

— Да я знаю, — ответил он, хотя знал как раз обратное.

Ри отпила немного и серьезно взглянула на него снизу вверх.

— Ты танцевать перестал, потому что у тебя нога заболела, да?

— Да, — неохотно подтвердил Рэй.

Конечно, она догадалась. Как всегда. Интересно, о чем еще она догадывается?..

Они стояли не вплотную друг к другу, но каким-то образом он чувствовал тепло ее тела. И нежный, похожий на запах жасмина, будоражащий что-то в самой глубине его существа аромат духов. «Провокация» — вот как они называются», — вспомнил Рэй.

— Рэйки, чего ты такой кислый последнее время?

Вот! Именно тот вопрос, которого он ждал — и которого боялся.

— Ты знаешь, — ответил он просто. — Ты ведь всегда знаешь, когда со мной что-то происходит, но только сейчас почему-то делаешь вид, что не замечаешь.

— Я ждала, что ты первый об этом заговоришь, — сказала она и теплой ладошкой погладила его по лицу.

Рэй сам не знал, как это получилось, но в следующую секунду они уже целовались так яростно, словно пришли сюда именно за этим. Пальцы Ри зарылись в волосы у него на затылке; губы были такими же сладкими и пьянящими, как у той девушки во сне, и во сто крат лучше, потому что она — живая, настоящая — не должна была через миг растаять.

Он никогда не думал, что это может быть так, что это может быть настолько хорошо — просто целоваться…

Звон бокалов и смех, совсем близко, заставил Рэя опомниться. Собрав в кулак всю волю, он отстранился и взглянул ей в глаза.

— Ри, мы не должны. Это нехорошо, неправильно.

— Почему? — тяжело дыша, как после быстрого бега, выдохнула она; рот — чуть приоткрытый, влажный от его поцелуев, так и манил к себе.