Рэй еще немного отодвинулся.

— Ты моя сестра.

— Но это же неправда! Я тебе не сестра, и я…

Нельзя, чтобы это было произнесено вслух, не надо!

— Да, твой отец сказал мне, — перебил он. — Я имею в виду… ну… о твоих чувствах…

«И что же?» — спросила Ри не вслух, а взглядом. Растерянность, надежда — странный сплав; наверняка она ждала от него каких-то совсем других слов.

— Он даже сказал, что не будет против, если между нами возникнут, как он выразился, «какие-то отношения».

— А ты… ты что — против?

— Ри, ты самый близкий мне человек, — единственный близкий мне человек. Ты все про меня знаешь и понимаешь. Но ты моя сестра, и по-другому я о тебе думать не могу! — Противореча этим словам, он снова поцеловал ее — потому что очень хотелось.

— Но ведь это чушь, на самом деле мы с тобой даже не родственники! — возмущенно замотала Ри головой, едва Рэй оторвался от нее.

— Я знаю. Но я привык к тебе именно как к сестре относиться, у меня это глубоко внутри сидит, и я ничего не могу с этим поделать.

— Сейчас ты меня целовал вовсе не как брат!

— Да. Да, меня… да… тогда, в первый раз, когда я тебя поцеловал во сне, у меня после этого словно что-то внутри переменилось. Меня очень тянет к тебе… раньше этого никогда не было — никогда, ты же знаешь!

Ри монотонно кивала, то ли собственным мыслям, то ли в ответ на его слова. «Она должна понять, должна понять!» — крутилось в голове у Рэя.

— Я знаю, что на самом деле ты мне не сестра, но эта мысль мне дикостью кажется. Трудно объяснить… у меня сейчас чувство, будто все меня толкают куда-то, силком заставляют перестать быть самим собой; даже мое собственное тело — и то против меня. Ты моя сестра, и всегда было так, это часть меня, и я ничего не могу поделать…

— Значит, ты меня не любишь?

— Да нет, ну что ты говоришь?! Я люблю тебя больше всех на свете! — «Она должна наконец понять!» — снова с отчаянием подумал Рэй.

Что понять, ему самому сформулировать было трудно. Что он любит ее, но не так, как должен любить мужчина единственную женщину, предназначенную ему судьбой? Что он готов отдать за нее жизнь, но не готов в одночасье стать таким, каким она хочет его видеть?

— Ри, пожалуйста… Ты моя сестра, и я не хочу ничего другого. Я… Мне сейчас очень трудно — не терзай меня еще и ты… пожалуйста!

Она уже отступала от него. Маленький шажок — и словно оказалась очень далеко, в глазах боль.

— Неправда! — Сердито и обиженно мотнула головой. — Это все чепуха, которую ты зачем-то вбил себе в голову и упорно повторяешь… как попугай какой-то! — Поджав губы, вздохнула, ноздри раздувались от невысказанных слов. — Ладно, я не хочу сейчас больше с тобой разговаривать. И не порть мне вечеринку!

Повернулась и ушла в комнату; напряженная спина, гордо вскинутая голова — даже плечи, казалось, предупреждали: «Не ходи за мной!»

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Воскресенье ознаменовалось звонком Луизы. Поговорить с ней Рэю, правда, не довелось.

Утром он проснулся ни свет ни заря и долго лежал прислушиваясь: вдруг Ри сейчас прибежит, как обычно — забарабанит в дверь, ворвется в комнату, начнет его подгонять, чтобы быстрее вставал, делиться планами на день… Вчера, по дороге на вечеринку, она рассказывала что-то про кинотеатр старых фильмов, Рэй не любил это черно-белое занудство, а она обожала.