– Моему брату не нужна власть, – ответил Арман. – А в Виссавии он уже был, в детстве, и с легкостью от нее отказался. Ты забываешь, Мир, что он сын моего отца, который не боялся жестокости Кассии, и моей мачехи, которая эту жестокость выбрала. Я спрашивал Астрид, она не хочет возвращаться в Виссавию. А она там выросла, мой принц. Так, может, все слегка не так? И все же каждому свое место?

– И ты на самом деле думаешь, что Рэми место в Кассии? – усмехнулся Мир. – Человеку, которому претит убивать? Ты же знаешь, что другие мои телохранители убивают даже не задумываясь. И что ни один из них ни разу не отнял чей то жизни зря.

Зря или не зря понятие спорное. Телохранители Мира добрыми не были, Арман вполне с этим соглашался, но он знал и другое:

– Ни Кадму, ни Тисмену, ни Лерину никогда не мешала эта слабость моего брата. Опытный целитель вам тоже нужен, не только опытные воины, а лучшего целителя, чем мой брат, я не знаю.

Он ведь и Мираниса исцеляет… понемногу. Всех их.

– Знай, – ответил Мир. – Я… я… все знаю. Но… если он захочет уйти, мне его не удержать. И, если честно, я не уверен, что он не захочет… я бы, наверное…

И Арман не знал, что на это ответить. Просто не знал. Он видел, что принцу тяжело, но в то же время понимал, что Миранис это заслужил, видят боги… каждое слово в этом письме заслужил!

– Зачем все это? – спросил Арман, не особо надеясь на ответ. – Почему они просто не расскажут обо всем вождю? Почему не прикажут Рэми вернуться в клан?

– По той же причине, почему не приказываю я, – горько усмехнулся Мир. – Он опасен. Рэми – целитель судеб. Если на него всерьез надавить… он может изменить нечаянно и мою судьбу, и судьбу Кассии, и судьбу Виссавии. Так запросто…

Но не изменил же… даже когда Мир над ним издевался, не изменил. Кажется, Миранис и виссавийцы плохо знают брата, но… может, оно и к лучшему. И Арман не собирался открывать им глаза: чем больше они бояться силы Рэми, тем меньше будут на него давить.

– Не думал, что это так серьезно…

– Ты многого не знаешь, Арман, – засмеялся Мир. – Твой не в меру чувствительный, слегка наивный братишка в своих руках держит нас всех, наши жизни и жизни наших стран. Такого проще убить, чем держать рядом. И не обманывайся, единственная причина, почему он жив – он нужен клану Виссавии. Только ради клана мой отец не убил целителя судеб сразу, когда его сила только начинала проявляться… Убить его легко. Жить с ним – сложно.

Врешь, Миранис! Иначе не бесился бы ты так сильно, когда Рэми от тебя удирал, когда отказался стать твоим телохранителем, иначе не боролся бы так за него, даже против собственного отца, потому что это «твой» целитель судеб. А боролся ты до того, как узнал, что Рэми – наследник Виссавии…

И теперь ты взял его в телохранители только ради политики? Арман усмехнулся про себя: кого же ты в этом пытаешься убедишь – себя или Армана?

– А ты бы… ты бы убил?

Мир прикусив губу, опустив взгляд.

– Не знаю. Не задавай трудных вопросов, Арман. Они меня раздражают.

Арман и сам знал, что раздражают, но остановиться уже не мог.

– Мир… – прошептал он.

– Если придется выбрать между мной и братом…

– Мир…

– Кого ты выберешь, глава северного рода?

– Я отвечаю за него.