И Жюстису и Люси от этого было бы лучше…

Возможно, его дорогая Люси была бы еще жива.

Глава пятая

Монастырь Святой Анны располагался на верху пологой возвышенности, словно мирный страж на часах над Порт-Корсар. К небу устремлена колокольня скромной церкви, рядом, прямо у прочной стены, окружавшей монастырь плотным кольцом, – уютный домик священника.

У ворот Шарбонн позвонила в колокольчик. Сквозь железную решетку были видны неясные очертания монастырских сооружений. От них веяло тишиной и покоем. В такую глухую ночь трудно было поверить, что где-то в мире могут существовать зло и насилие.

Так было, пока Шарбонн не указала на место, где нашли раненого. На траве все еще оставались пятна крови. Арианн вздрогнула – из темноты возникла призрачная фигура с фонарем в руке, плавно двигавшаяся к воротам. Ниспадающие до земли белые одежды монахини скользили по траве.

Это была сама мать-аббатиса. Монашеский головной убор обрамлял лицо Мари Клэр, которое, как утверждал один питавший к ней неприязнь архиепископ, было слишком упрямым для монахини. Мари Клэр находчиво возразила, что женщина, смиренно сложившая руки и молитве, не всегда служит Господу наилучшим образом.

Дочь герцога, Мари Клэр Абэнжьон расстроила честолюбивые мечты своей семьи выдать ее за члена королевского семейства и, не считаясь с волей отца и покойного короля Франциска, выбрала покрывало монахини.

Мари Клэр, долгое время бывшая подругой матери Арианн, жестом пригласила Арианн пройти внутрь и крепко обняла ее.

– Арианн, детка! Слава богу, приехала.

Девушка отстранилась, с нетерпением ожидая ответы на бесчисленные вопросы, но Мари Клэр жестом удержала ее. Аббатиса не хотела говорить в присутствии Шарбонн и, поблагодарив, отпустила служанку. Когда Шарбонн повела лошадей к конюшне, аббатиса тихо сказала:

– Я бы доверила Шарбонн свою жизнь, но не хочу еще дальше вовлекать ее в это дело, пока сама не узнаю побольше, что происходит.

– Что за дело? – шепотом спросила Арианн. – Кто этот человек, который меня ищет?

– Не могу сказать. Он упорно отказывается говорить с кем-нибудь, кроме тебя. Даже не называет себя.

– Не думаете ли вы, что он, может быть, из тех, кто привез весточку от отца? – дрогнувшим от волнения голосом с надеждой спросила Арианн.

Мари Клэр покачала головой:

– Нет, дорогая. Боюсь, в том, что привез незнакомец, нет ничего хорошего.

– Вы не могли прочитать по глазам?

– У меня никогда не хватало терпения овладеть этим искусством. Вместо этого я доверяю своей интуиции и полагаюсь на другие полученные в результате наблюдений сведения и… Хорошо, ступай со мной.

Свет фонаря освещал путь по объятой тишиной территории монастыря. В этот час остальные монахини собрались в трапезной на ужин. В других зданиях было темно, за исключением слабого света в одном длинном приземистом помещении.

Изолятор предназначался для лечения заболевших монахинь. В отношении посетителей монастыря существовали строгие правила, но они давно уже не соблюдались, монахини часто оказывали помощь престарелым и нуждающимся горожанам. Подобно многим обитательницам острова Фэр, сестры монастыря Святой Анны были склонны придерживаться собственных правил.

Войдя в изолятор, Арианн увидела, что большинство коек пустует, за исключением одной в дальнем конце, отгороженной высокой деревянной ширмой. Рядом, перед потухшим камином, на низкой скамеечке сидела занятая приготовлением повязок больничная сестра.

Аббатиса что-то тихо ей сказала, и пожилая сестра удалилась. Мари Клэр жестом подозвала Арианн подойти к отгороженной ширмой кровати.

Вытянувшийся на узкой койке незнакомец выглядел довольно безобидно, как и любой другой мужчина в его положении: без сознания, обнаженный до пояса, грудь туго перебинтована.