— Как они могут? — удивился Каландрилл. Менелиан со вздохом пожал плечами. Взгляд его затуманился.

— Они думают только о ближайшем будущем, — медленно начал он. — Они не видят мир во всей его взаимозависимости. Они не злодеи, но думают прежде всего о том, что от них требуется сейчас. Сафоман эк'Хеннем угрожает Кандахару и посему должен быть остановлен. С помощью Аномиуса этого можно добиться быстрее, и они соглашаются на его условия.

— И готовы принести нас в жертву его честолюбию. — Каландрилл указал на себя и на двух дуэлянтов в саду. — Разве это не зло?

— По их мнению — нет, — грустно ответил Менелиан — С их точки зрения, цель оправдывает средства. Что в сравнении с окончанием войны жизнь лиссеанца и кернийца?

— Для нас они важны, — заявил Каландрилл.

— Но разве вы не готовы отдать их, дабы остановить Рхыфамуна?

Туман окончательно рассеялся, обнажив ледяное голубое небо с холодным ослепительным солнцем. Лучи его проникавшие в комнату сквозь толстое стекло, лизали лицо колдуна и отражались в его умных глазах. Каландрилл кивнул.

— Ради этого — да. Но не во имя честолюбия Аномиуса.

— Ты смотришь на мир в его взаимозависимости. — Менелиан прищурился. — Как и я, и те, чью волю я исполняю. Другие же этого видеть не желают, и посему задача наша — победить их.

— Даже если, помогая нам, вы потеряете Кандахар? Колдун сухо рассмеялся и отрицательно покачал головой.

— Мне думается, что, помогая вам, я помогаю Кандахару и всему свету.

— А если о помощи твоей станет известно? — Каландрилл с любопытством посмотрел на ведуна. — Ты говорил о возмездии.

Лицо Менелиана приняло серьезное выражение.

— Истинно. Если вы не отплывете отсюда прежде, чем прибудет гонец, жизнь моя окажется в опасности. Стоит Ксеноменусу прислать приказ о вашем аресте, как я превращусь в предателя. А таких ждет только одна участь.

— Тиран жесток, — пробормотал Каландрилл.

— Да, — улыбнулся Менелиан. — Но он единственный правитель Кандахара. Без него здесь установится анархия. Без железной руки тиранов земля сия ввергнута будет в хаос. Бураш! Откажи колдуны тирану в помощи, и Сафоман эк'Хеннем возьмет Нхур-Джабаль. И что тогда? Тут же появится новый Сафоман, а потом еще один, а потом еще, и от Кандахара не останется ничего.

— Да, небогатый выбор, — согласился Каландрилл. — Нужда обязывает.

— Пока тиран — лучшая судьба для Кандахара, ежели только богам не будет угодно вмешаться, — ответил Менелиан. — Мы люди, даже те из нас, кто обладает оккультной силой. А людям свойственно ошибаться.

Каландрилл не нашелся что ответить, но это утверждение мага навело его на не совсем приятную мысль, от которой он помрачнел и обеспокоено поднес руку к губам. Менелиан заметил эту смену настроения.

— Что тревожит тебя? — спросил он.

Каландрилл ответил не сразу, с беспокойством вспоминая, что говорили Брахт и Катя, когда они входили в воды Вишат'йи. Менелиан терпеливо ждал. Наконец Каландрилл сказал:

— Ты говоришь об оккультных силах. Помнишь, я рассказывал тебе о камне Рхыфамуна?.. Давая его мне, он отметил, что во мне есть некая сила. Гадалка в Харасуле утверждала то же.

Он замолчал, заметив заинтересованный блеск глаз колдуна.