Наконец к полудню зимнее солнце все-таки разогнало мглу, и слуги распахнули ставни.

Менелиан свернул пергамент, отложил его в сторону и посмотрел в сад через толстое стекло, искажавшее фигуры настолько, что фехтовальщики походили на сказочных существ. Кольчуга Кати и мелькавшие клинки переливались под лучами набиравшего силу солнца. Словно отлитая из золота и серебра, девушка со смехом отбила выпад одетого во все черное кернийца.

— За такую женщину и умереть не страшно, — пробормотал колдун. — Таких мне встречать не приходилось.

— — Брахт того же мнения, — ответил Каландрилл, закладывая тонким сухим листом страницы книги цвета слоновой кости в потрескавшемся кожаном переплете и тоже выглядывая в сад.

— Они помолвлены? — задумчиво спросил Менелиан.

Каландрилл кивнул:

— В некотором роде. Брахт претендует на нее, но Катя и думать не хочет о мужчинах, пока «Заветная книга» не будет уничтожена.

Колдун улыбнулся:

— Значит, у меня еще есть надежда.

— Тебе придется иметь дело с клинком Брахта, — предупредил Каландрилл. — К тому же, насколько я знаю, Катя сделала выбор.

— Клинком меня не запугаешь, — рассеянно возразил Менелиан, хотя улыбка его погрустнела. — Но если она уже сделала выбор…

Каландрилл пожал плечами. Для него было в диковинку, что колдун может испытывать чувства самого обыкновенного смертного. Но вот поди ж ты, колдун смотрел на женщину с такой тоской, с какой когда-то взирал на нее Брахт. С какой когда-то сам Каландрилл смотрел на Надаму.

Не сводя глаз с занимающихся фехтованием, Менелиан задумчиво произнес:

— Люди полагают, что мы выше подобных чувств. Почему-то считается, что посвятивший себя оккультному искусству не может испытывать самых обыкновенных человеческих чувств. Но мы тоже живые! Временами бывает очень одиноко, друг мой. Простые люди чураются нас; кто-то смотрит подозрительно. А женщины вроде Кати встречаются редко. — Он печально улыбался, словно читая мысли Каландрилла, но вдруг весело рассмеялся. — Однако с судьбой не поспоришь. И хотя я бы с удовольствием оставил ее здесь, я исполню свое обещание и окажу вам всяческое содействие.

— Спасибо, — поблагодарил Каландрилл. — Честно говоря, не ожидал помощи от мага.

— Почему? — Менелиан нехотя отвел взгляд от окна и перевел его на Каландрилла. — Тебя предавали?

— Колдуны, с кем мне до сих пор приходилось общаться, — Каландрилл помолчал, не желая обижать собеседника, — оказывались плохими друзьями.

Менелиан весело рассмеялся.

— Плохими друзьями? — Он покачал головой. — Ты дипломат, Каландрилл. Но мне-то ты доверяешь?

Он посуровел, и голос его зазвучал торжественно. Каландриллу показалось, что Менелиан нуждается в поддержке, и он, кивнув, сказал:

— Доверяю.

— Но не безгранично, да? — Опустив локти на стол, Менелиан подпер ладонями подбородок, твердо глядя Каландриллу в глаза. — Может, объяснишься?

Каландрилл задумался на мгновение и сказал:

— Я тебе доверяю. Но ты сам говорил о разногласиях среди твоих коллег-колдунов, а те двое, с которыми мне пришлось иметь дело, не стали моими друзьями.

— Об Аномиусе и Рхыфамуне мы уже говорили, — сказал Менелиан. — Что же касается колдунов тирана, то верно, нас разделяют разногласия. Не будь это так, не видать бы вам моей помощи. Но ведь весь мир одинаков. Не имей люди каждый свое мнение, мы бы все, как овцы, пошли за тем, кто обладает более громким голосом.