Кили понимала, что девушке причинили боль, и она нуждается в заботе. Просто немного жаль, что никто не спросил о ее благополучии. Это займет время. Вот и все. Однажды они примут ее к себе.

Она решительно направилась к Клети и открыла дверь, позволяя Данике выбраться. Даже та бросилась к Камео.

Время.

Татуированный Аэрон легко поднял девушку на руки и вышел с ней из комнаты. Остальные последовали за ними.

Хочу, чтобы меня также любили. Также ко мне относились.

Анья вернулась только чтобы сказать:

— Ты нашла мальчика или как?

О котором упоминал Торин?

— Не представился шанс посмотреть.

Богиня подняла кулак.

— Если ты лжешь, только чтобы отомстить мне…

Возможно, если Кили научится уважать окружающих, а не нападать на них, они научатся уважать ее в ответ. Что посеешь… то и пожнешь.

— Лгу? — спросила она. — Я никогда не вру. Когда станет возможно, я найду его.

— Хорошо. И… спасибо. Наверное, — Анья сделала глубокий вдох и затем ушла.

Кили двинулась в гостиную, где оставалась почти пол часа, на самом деле, не зная что делать и куда пойти. С поисками другой девушки, Виолы, придется подождать, пока Даника не отдохнет.

Руки опустились ей на плечи и развернули ее. Она оказалась лицом к лицу с Торином, и, как всегда, от этого зрелища у нее закружилась голова.

— Ты в порядке? — спросила она.

Его глаза остекленели, и вокруг образовались морщинки.

— Ты можешь помочь Камео? Ее состояние ухудшилось.

Он почти плакал. Из-за Камео. Щупальцы ревности опутали ее.

— Думаю, мы выясним это. Веди.

Переводчики: Shottik

Редактор: natali1875

Глава 25

Торин ходил взад и вперед, сходя с ума от беспокойства. У Камео едва хватало сил, чтобы дышать. Ее сердцебиение было медленным до ужаса, а рефлексы не реагировали на раздражители. Никто из друзей не мог помочь ей.

Кили растолкала всех в стороны, чтобы осмотреть Камео. Сильная, способная Красная Королева. Она спасет его любимую девушку.

Нет, не любимую девушку. Больше нет. Кили заняла первое место, сбив Камео с пьедестала, и это никогда не изменится. Но он явно что-то сделал и расстроил ее. А почему же нет? Торин вел себя почти как идиот большую часть времени.

Большую часть времени? Ой, умоляю. Скорее все время. Но этого идиота не устраивало видеть в глазах его женщины раны, которые омрачали великолепный светло-голубой оттенок, превращая его в проникновенный темно-синий.

Он должен поступать правильно. Так и будет, сразу же как только поймет в чем проблема.

— Кто-то разместил перегородку внутри ее души, — объявила Кили. — А поскольку ее душа связана с ее телом, это физически отравляет ее, делая неспособной реагировать на раздражители.

Посыпались вопросы и требования.

— Что за перегородка?

— Как что-то можно поместить в душу?

Но одна фраза прозвучала словно взрыв, заглушив остальные.

— Удали ее. Сейчас же. — Руки Сабина сжались в кулаки, костяшки пальцев побелели.

— На самом деле, ты не хочешь разговаривать со мной таким тоном, воин, — спокойно ответила Кили.

Торин не мог сказать, услышал ли кто-нибудь кроме него эту реплику, потому что все продолжали говорить.

— Вон, — наконец он закричал на них. — Сейчас же.

Они ничего не добьются таким способом.

Воцарилась тишина.

— Вон, — повторил Торин. — Дайте ей работать. Вы только отвлекаете.

Раздались возражения.