Кили окинула взглядом обнаженный торс Торина, и черт возьми, ощущалось это подобно ласке.

— Ты невыносим, — пробормотала она. Может быть ее настроение и совпало. — Я тоже перегрелась, знаешь ли. Думаю, мои внутренние органы стали похожи на тушеное мясо. — Она оторвала рукава от своей рубашки и бросила ими в него.

Состояние ее рукавов заставило Торина задуматься о том, как она изучала свои руки и ноги, когда впервые очнулась. То, что она увидела… или не увидела… успокоило ее. Когда он спросил, зачем она это сделала, Кили ответила:

— Будто я действительно собираюсь подбросить тебе какие-нибудь идеи.

— Что, черт возьми, это должно означать?

— Глупые двойные стандарты, — заметила Кили. — Если бы я сняла свой топ, чтобы охладиться, то стала бы вертихвосткой, которая напрашивается на комплименты.

— Охлади свой пыл, принцесса. Я никогда не заставлял тебя просить. — Но разве не именно это он сделал?

— Ты говоришь, что подарил бы их просто так? — спросила она.

— Я ничего не говорил. — Если все так продолжится, они закончат там же где и начали. В беде. — Но зачем рисковать укусами насекомых? Давай найдем тебе пальто. Возможно с мехом.

— Как будто какие-то насекомые осмелятся приблизиться ко мне.

— И все же. Осторожность не повредит. — Торин порылся в рюкзаке. — Знаю, где-то тут у нас была запасная одежда.

— Попытаешь заставить меня это надеть, и я свяжу тебя, вспорю и позволю животным использовать твои органы как закуску!

— Все должны есть. — Торин вытащил пустые руки из рюкзака. — К сожалению, у нас закончилась чистая одежда.

— Почему бы тебе не снять с себя кожу? Тогда ты станешь моим пальто.

— Умно. Ты не замерзнешь во время следующего снегопада.

Кили топнула ногой.

— Меня сводит с ума, неспособность тебя разозлить.

— Я накричу на тебя, если от этого тебе станет лучше. — Черт, может и мне от этого полегчает.

Кили оживилась и заговорила:

— Это бы очень помогло, спасибо.

Торин задумался на мгновение, затем закричал:

— Как смеешь ты ходить с голыми руками на публике! Ты чертовски права — это делает тебя вертихвосткой. Такое поведение наводит мужчину на определенные мысли. Заставляет думать, что ты способна таскать тяжелые коробки… в чем как раз заключается его работа! Это унизительно.

Кили рассмеялась от чего покачнулась ее грудь. Грудь, которую он держал в руках. Ее соски затвердели, вероятно болезненно ныли, нуждаясь, чтобы их ущипнули и пососали.

Отвернись! Сейчас же!

Он не стал. Не смог.

Смех Кили затих, их окутала тишина.

— Торин, — прошептала она.

— Нет, — ответил он, и, когда Кили облизнула губы, Торин заставил себя повторить. — Нет.

Хрустнула ветка, уведомляя об окончании их уединения.

Спасибо Господи. Торин сжал в ладони один из клинков, которые смог выкопать из-под развалин хижины.

— Спрячься за той скалой. — Он всматривался в лес, пытаясь найти какие-то признаки нежеланного гостя. Или гостей. Человек, животное или гигант? Либо и те и другие?

Кили вопросительно посмотрела на скалу и нахмурилась.

— Красная Королева не прячется.

— Она прячется, когда на ней не надеты перчатки. Не забывай, ты носитель. Кроме того, ты болела. Тебе нужно поберечь силы. А если эмоции возьмут верх? Возможно лучше не уничтожать эту реальность, пока мы в ней.

Ее хмурый взгляд потемнел.