К этому моменту ее ноги не только вымазались в грязи, но и промокли. Черные и липкие глинистые пятна забрызгали брюки чуть ли не по колено, а про испорченные сапожки и говорить не приходится. Эта модель была от «Рассела и Бромли», и она обошлась ей почти в две сотни фунтов – причем по кредитной карточке, так что покупка до сих пор по‑настоящему не оплачена. Конечно, сама виновата. Но кому вообще может прийти в голову запасаться резиновыми сапогами для поездки на пароме? Сузанна осмотрелась кругом. Мокрый и унылый пейзаж. Ей‑то представлялось, что фермер расцветет от ее улыбки. Что хриплоголосый, но галантный Пьер Дюваль встретит ее и предложит перевезти через вот это болото на какой‑нибудь неторопливой сельхозмашине с дребезжащими колесами. Выходит, Сузанна обманулась насчет этой части своего визита.

Наконец она добралась. Как‑то неожиданно оказалась на отлогом, более сухом и плотном склоне холма, на котором стояло здание. Угол подъема был невелик, однако прекрасно обеспечивал сток воды, и поэтому последние несколько шагов Сузанна сделала по вполне твердой земле. Она огляделась в поисках той эскадрильи местных птиц – кажется, скворцов, – что указала ей правильное направление. Наверное, улетели куда‑то в сторону. В этом месте вообще не было птиц. Так же как и кроликов или белок. Даже лай фермерского пса успел раствориться в тишине. Ничего живого нельзя было найти в ближайшем окружении того места, где некогда располагалась «Иерихонская команда» Гарри Сполдинга. Тополя и те стояли карликами, упрямо не желая расти. Хотя, наверное, всему причиной разыгравшееся воображение. Сузанна посмотрела на стены, мокрую кладку, замурованные окна, которые слепо и мрачно пялились на плоский, невыразительный мир Пьера Дюваля. Затем ее взгляд остановился на внушительных дубовых дверях, по‑видимому незапертых. Ее охватил безотчетный страх, ощущение одиночества и беззащитности. Эти чувства своей силой намного превосходили те эмоции, которые она испытала ранее, когда остановила машину, чтобы покурить и успокоиться.

Сузанна заставила себя шагнуть вперед. Да что с ней такое? Взрослая женщина, средь белого дня, в конце концов… Надо идти. Она потянула на себя одну из створок и скользнула внутрь. Первое впечатление – темно как в склепе, и тихо, как в кафедральном соборе. Сузанна вскинула голову, отыскивая какие‑нибудь щели, через которые свет проникал снаружи, позволяя глазам потихоньку привыкнуть к сумраку. А вот и те деревянные стропила, с которых, по‑видимому, Дерри Конуэй сделал свой последний прижизненный прыжок. Очень толстые, прочные балки – со строительной точки зрения бессмысленные в этом месте, если только в свое время они не поддерживали настил второго этажа, что объясняло также наличие ныне замурованных окон.

Медленно, неохотно Сузанна опустила взгляд и увидела, что амбар вовсе не столь уж пуст. По левую руку от нее, вдоль стены, чуть ли не до потолка громоздились ящики с какой‑то сельхозпродукцией. В центре, прямо на голой земле, лежала неровная груда свеклы, почти достигавшая стропил своей макушкой. До того громадная куча, что возникали опасения за ее устойчивость. Сузанна невольно усмехнулась. Очередная угроза, на сей раз опасность оказаться под свекольной лавиной. Вряд ли такую смерть можно назвать достойной.

Тишина действовала на нервы. К тому же хранившийся здесь урожай тоже почему‑то не давал причин для успокоения.