Сузанна включила компьютер. Из Иельского архива пришло электронное сообщение. Оказывается, Гарри Сполдинг так и не окончил этот вуз. К концу второго курса его попросили вон. Да, он отлично проявил себя на спортивной площадке и в учебе, однако возникла необходимость отчисления. Причиной стало его членство в организации, «чье существование идет вразрез тем этическим принципам, которыми руководствуется данное учебное заведение и вся наша великая страна, не говоря уже об оскорблении Всевышнего». Название этой возмутительной организации было указано открытым текстом «Иерихонский клуб». Итак, чуть ли не случайно Сузанна узнала тайну. Теперь ей было известно, членами какого сообщества являлись отдельно взятые жители Род‑Айленда. Их тайная клика именовалась «Иерихонский клуб». Должно быть, речь шла о филиале Société Jericho на территории Нового Света. Получается, не весь французский экспорт в молодую Америку был столь благотворным и положительным, как, скажем, де Токвиль или Лафайет. Сполдинг захватил свои принципы на фронт, где – как подозревала Сузанна – сумел набрать себе неофитов из солдат. За исключением Дерри Конуэя, разумеется. Его обратить в свою веру Сполдингу не удалось.

Жаль, что погиб судовой журнал «Темного эха». Там наверняка содержался некий компромат. Кое‑какие сведения, которые потребовалось скрыть от мира. С учетом, что за Сполдингом и так уже водилась нездоровая репутация, Сузанна не могла себе вообразить, какие такие гнусные факты он хотел спрятать. На протяжении всей жизни он вел себя как человек, который находился вне рамок позора или раскаяния. Но что‑то все же имелось в судовом журнале, некая угрожающая ему деталь…

Придется сделать интернет‑поиск на предмет «Иерихонского клуба», хотя никакого оптимизма в отношении результатов Сузанна не испытывала. Она считала, что последователей оккультного движения всегда можно поделить на очень серьезных, а потому скрытных приверженцев, с одной стороны, и легион сумасбродных чудаков – с другой. Люди, открыто обсуждающие в киберпространстве подобные темы, подпадают в своем большинстве под вторую категорию. Однако попробовать все же придется. Перед тем как впечатать ключевые слова, Сузанна достала из сумочки блокнот и записала в нем перечень тех вопросов, которые казались ей наиболее важными. Закончив, она перечитала весь список. Первой строчкой шел Питерсен.

Сузанна узнала от Мартина, что паспорт Питерсена был выдан на фамилию Кардоза Поиск сведений про «Кардозу и партнеров» ничего не дал. Их мотив участия в аукционе оставался неясным. С другой стороны, Мартин рассказал ей про освящение «Темного эха» в тот несчастный, последний вечер, проведенный в «Мельнице». Интересно, не согласится ли иезуитский священник, монсеньор Делоне, предоставить ей аудиенцию – раз уж он питает такую откровенную симпатию к семейству Станнард? Возможно, он ничего не скажет. Точно так же возможно, что какой‑то факт сорвется у него с языка. И вообще нет гарантий, что ему все известно досконально. Однако Сузанна твердо верила, что иезуиты и тайны сочетаются между собой с такой же легкостью, как чай и бисквиты. Или как шлюхи и высокие каблуки. Ни то ни другое невозможно вообразить себе порознь. Имеет смысл попробовать, коль уж иных, более очевидных зацепок не имеется.

Она взглянула на часы. Десять утра. Вынимая блокнот из сумочки, Сузанна мельком заметила краешек красной пачки. Затем подумала про чай с бисквитами. Нет, сладкого ей не хотелось, однако очень потянуло сходить к автомату, налить чашечку чая, выйти с ней на улицу и выкурить сигарету. Она встала. И затем вновь присела, потому что именно так работает наркотическая привычка. Намекает о себе хитрыми мелочами. Сузанна сама установила правило: никаких сигарет до полудня, а сейчас всего лишь десять. Надо держаться.

«Да ну вас к чертовой матери», – буркнула она, решительно поднялась и взяла сумочку.