|
Там, среди камней, лежала чертова дюжина дроми, истыканных иглами, и от их трупов тянуло смрадом. Близнецы Семеновы собирали оружие, которое, по анатомическим причинам, для гуманоидов не годилось - ладонь у зеленокожих была устроена иначе, а пальцы снабжены солидными когтями. Взрослые члены команды окружали последнего живого дроми, самого крупного Старшего-с-Пятном; он стоял в позе покорности, слегка наклонившись вперед и опустив могучие рука. Панчо Сантьяго держался сзади, изготовив для стрельбы игломет, девушки и Пьер хмуро разглядывали пленника. Марк их понимал; одно дело - убить в бою, и совсем другое - лишить жизни разумное существо, что просит о пощаде.
- Что будем с ним делать? - спросил Пьер. - Это ведь важный ублюдок! Пятно-то какое здоровое! - Что с пятном, что без пятна, один черт, - пробурчал Сантьяго. - Снимем сбрую, расколем шлем, и пусть скачет в Западный Порт за тыщу двести километров. Или задохнется через полчаса, или каменные дьяволы сожрут… - Панчо сплюнул и ухмыльнулся. - Если, конечно, не побрезгают. - Он бросил оружие, - молвила Ксения, взглядом прося поддержки у Майи. - Едва мы начали стрелять, он бросил эмиттер и лег на землю. Может быть… Она замолчала. - Отправим его в штаб? - Майя положила ладошку на плечо Марка. - Ты можешь с ним поговорить? Вас ведь, наверное, учили… Или в твоем шлеме есть транслятор? - Таких трансляторов не существует, и говорить я с ним не могу, - сказал Марк. - Никто не может, ни люди, ни хапторы, ни кни'лина - гортань у нас устроена иначе, и сильно различается семантика. Средство общения только одно - язык лоона эо, но полагаю, он с. ним незнаком. Я, кстати, тоже. - Ну и что ты предлагаешь? - поинтересовался Пьер. Марк оглядел пленника. Дроми как дроми: зеленоватая чешуйчатая кожа, когтистые лапы, короткие ноги-бревна, лягушачья пасть на безносом лице… По что-то подсказывало: это создание необычное, не такое как другие жабы, и странность его не связана с рангом Старшего-с-Пятном или с особым положением в иерархии дроми. Что-то совсем иное, более личное, если понятие «личность» применимо к этой расе… Закрыв глаза, он попытался прощупать ментальное поле зеленокожего. Так, как когда-то учил отец: не налаживать связь на мысленном уровне, что совершенно бесполезно, но уловить эмоции, ту ауру сильных ощущений, что генерирует в моменты стресса любое существо. Разбирайся с ними, советовал Вальдес-старший; чувства временами говорят не меньше, чем слова и мысли. Страх или радость, ненависть или приязнь, удовольствие или боль… то, что лежит в основе подсознательных реакций… Страха дроми не испытывал, равно как ненависти или приязни к людям. Спектр его эмоций вообще оказался на удивление скудным - или, возможно, его ощущения были настолько чуждыми Марку, что он не мог ни обозначить их каким-то термином, ни, тем более, понять. Пожалуй, самым мощным и ясным чувством являлось сожаление, будто бы дроми не хотел умирать лишь по одной-единственной причине: имелись у него дела - долг?.. обязанность?.. забота?.. - оставшиеся незавершенными. Он собирался что-то сделать - сейчас?.. или в будущем?.. - но не успел, и это его тяготило. Очень сильно, понял Марк, так же, как его самого терзала память о гибели «Мальты», трех фрегатов и сотен товарищей по оружию. Он поднял веки, взглянул на Ксению и, дождавшись ее кивка, произнес: - Мы встретились с чем-то непонятным. Это изгой, отщепенец или, возможно, психически аномальный субъект. Он не испытывает вражды к людям и не стремится нас уничтожить. Я думаю, лучше его отпустить. Ты как считаешь, сестренка? Ксения снова кивнула. - Отпустить, так отпустить, - пробурчал Пьер. |
