Боль и надежда тех, кто оставался на свободе! Надежда, так как, за исключением немногих, люди не знали, где их близкие - то ли сгорели в развалинах, то ли попались в лапы дроми. Может, они живы? Пусть в плену у чужаков, но все же не стали кучкой праха и обгоревших костей! Но если даже так, рабство, понятие минувших времен, являлось бедой и позором. И это порождало боль.

    Глядя сквозь иллюминатор на серые валуны и каменистую почву в мелких трещинах, Марк слушал историю неволи своего народа.

    - Мы с детьми спрятались в лесу, - рассказывала Ксения. - Там уже были наши из города, взрослые, сотни две, и кто-то, догадавшись, что нас атаковали дроми, связался с Никелем. Керк Цендин, инженер с рудника, велел идти на север, к границе обитаемой зоны, и сказал, что вышлет за нами транспорт, но машин у него мало, и часть нужно отправить в другие города. Так мы узнали, что бомбят повсюду и что помощи из Китежа или Западного Порта не будет. К счастью, дядюшка Панчо и несколько парней пригнали краулеры, и мы посадили в них ребятишек помладше и тех, кто был обожжен или ранен. Остальных Николай Ильич повел пешком через лес…

    - Алферов, - уточнила Майя. - Среди нас он оказался самым старшим.

    Марк кивнул. Николай Ильич Алферов, в прошлом десантник и ветеран двух последних Войн Провала, а ныне известный писатель, по рождению не был тхаром, но, закончив службу на Флоте, поселился в Ибаньесе. Причина была проста - «Кровь и песок» [26] являлись одним из любимых его романов. Он говорил, что обязан почтить память великого испанца и написать нечто подобное - скажем, «Звезды и тьма» или «Мрак и пламя». Над этой книгой он трудился уже сорок лет, попутно выдавая на-гора детские сказки и приключенческие повести для подростков. В Ибаньесе его очень уважали.

    - Через лес мы шли всю ночь и весь день, - сказала Майя. - Мы не видели, как пылает наш город, но даже в двадцати километрах от него пахло дымом, гарью и разорением. Потом мы шли по этому плато… - Она кивнула на унылую равнину, бегущую за иллюминатором. - Через пятеро суток нас подобрали высланные Цендиным машины. Мы ели мох, грибы и охотились на ящериц и змей. Мы не смогли запастись водой в лесу - ни у кого не было ни фляги, ни бутылки, но Марта Гутьеррес нашла подземный источник, а Влад Борисов сделал каменные рубила. Мы докопались до воды и напились.

    - Где не выживет тхар, там не выживет никто, - пробормотал Марк. То была пословица его народа, совсем не склонного к хвастовству.

    Девушки кивнули. Склонилась темная головка Майи, светлая головка Ксении… Они были так не похожи друг на друга и так дороги Марку! Это чувство было таким внезапным, таким острым, что он зажмурился и вздохнул. Должно быть, сами Владыки Пустоты вернули его на Тхар, одарив этим счастьем - видеть лица близких, слышать их голоса…

    - Потом мы узнали, что дроми приземлились в Ибаньесе и всех остальных городах, - промолвила Ксения. - Они хватали людей - тех, кто остался жив, но был оглушен при взрывах, и тех, кто не успел скрыться. Их отвезли к развалинам Западного Порта и посадили за силовые экраны. А потом случилось странное…

    Краулер ощутимо тряхнуло - так, что зубы у Марка лязгнули. Чертыхнувшись, он посмотрел в иллюминатор. Их транспорт двигался по осыпи, обширному, покрытому щебнем пространству, гусеницы перемалывали мелкие каменные осколки, а если попадался крупный, краулер подскакивал либо кренился на левый или правый борт. Стайка плоских змей, похожих на длинные бурые ленты, поспешно удирала от машины.

    - Странное, - повторил Марк. - Что же именно?

    - Дроми выстроили пленников шеренгами и начали выбирать детей, подростков и невысоких женщин.