Еще один боевой аппарат врезался в скалу и, взорвавшись, рухнул вниз градом раскаленных осколков, прервав воспоминания Патты. Но, как всякий представитель его расы, он не любил оборванных мыслей, незавершенных дум и отложенных решений. Каждую мысль полагалось закончить, и он это сделал, произнес про себя сказанное наставником: и потому войну необходимо проиграть. К этому надо стремиться везде и всегда, в каждом месте, где вы окажетесь! Так говорил ученикам Тихава.

    Он, Патта, оказался здесь, в Холодном Мире, на краю Провала. И здесь эта война - точнее, малая ее частица - будет проиграна.

    * * *

    На заходе солнца, когда Марк и Майя устроились под скалой с маленьким журчащим водопадом, носившим имя Карла Винджа, к ним прилетел сокол. Прянул с темнеющих небес, сел Марку на руку, вцепился острыми когтями в ткань комбинезона и заклекотал. К его лапе был привязан крохотный патрончик.

    - Сокол… - благоговейно прошептала Майя, - сокол… - Она склонилась над патрончиком, прочла надпись. - Летит из Китежа в Никель с сообщением. Утомился, бедный…

    В самом деле, вид у птицы был неважный. На мгновение Марк прикоснулся к ее ментальному полю и вздрогнул, ощутив безмерную усталость, жажду и упрямое стремление продолжить полет. Это существо, не обладавшее разумом, отлично понимало, что такое долг. Долг - то, что превыше всего; нужно долететь, куда послали, или погибнуть. Другой альтернативы не имелось.

    - Он хочет пить. Дай ему воды, - сказал Марк.

    Майя покачала головой.

    - Дай сам. Видишь, он прилетел к тебе… Он знает, что ты - Вальдес! Вальдес, повелитель соколов!

    Улыбнувшись, Марк направился к водопаду. Сокол пил из его ладони, и это казалось чудом - птица была молодой и не могла его помнить. Возможно, дар эмпатии, унаследованный от отца, распространялся не только на людей, но и на этих крылатых созданий?.. Марку хотелось думать, что это так.

    Он раскрошил немного сухого рациона, но от такого угощения сокол отказался - посидел на его руке несколько минут, потом расправил крылья и взмыл в воздух. Его движения были бесшумными и быстрыми. Марку подумалось, что ни один аппарат, изобретенный людьми, не способен так летать - мощно, свободно, не борясь с тяготением, не сражаясь каждый миг с воздушной стихией, а слившись с ней в единое целое. И ни к одной машине, даже разумной, он не испытывал столь теплых чувств.

    В тишине раздался заунывный вопль каменного дьявола, и Марк, сняв пояс с оружием, вытащил бластер из кобуры.

    Майя придвинулась к нему. В угасающем солнечном свете ее глаза были бездонными, как ночное небо Тхара.

    - Не хочешь проверить, что с Панчо и твоей сестрой?

    - Проверить? Как?

    У ее губ наметились морщинки. Казалось, девушка в нерешительности.

    - Ну-у ты ведь умеешь… - протянула она, прикоснувшись тонким пальцем ко лбу. - Умеешь, я знаю! Про твоего отца говорили, что он… - Майя повела рукой, будто посылая мысль в полет следом за соколом. - И еще…

    - Да?

    - Еще Ксюша как-то призналась. Она тоже умеет, но у тебя получается лучше. Так она сказала.

    - Не верь слухам и девичьей болтовне, - вымолвил Марк.

    - Я верю своим глазам. Эта птица… сокол… как он тебя нашел? На пути в тысячи километров! А ведь нашел, прилетел к себе и попросил напиться… Ты приманил его, да?

    Ее зрачки расширились. Она глядела на Марка с таким трепетным ожиданием, с таким волнением, что сердце его начало биться чаще и к горлу подступил комок.