- У мужиков - в области пупа, у женщин - на ладонь ниже! - громко выкрикнули вахтенные. Их было двадцать шесть человек, но ответ прозвучал как единым голосом. Похоже, школят их изрядно, подумал энсин и передвинул ремень куда положено.

    - Та-ак… - Коммандер снова оглядел его, отыскивая, к чему бы придраться, и вдруг радостно хрюкнул. - Воротник-то, воротник! Вроде у тебя там что-то расстегнуто?

    Комбинезон самого коммандера был распахнут, и лохматая борода вольно струилась по груди, заросшей густым волосом. Он почесался и прорычал:

    - Я спрашиваю: расстегнуто?

    - Никак нет, коммаидер! - доложил энсин и на всякий случай щелкнул каблуками. Его рапорт о переводе в боевую секцию удовлетворили, но сейчас энсину казалось, что он слегка погорячился. Во всяком случае, стажировки у связистов и даже в службе утилизации уже вспоминались как сладкий сон.

    - Ну-ка подойти! Проверю.

    Коммаидер поманил его толстым пальцем. Энсин приблизился четким строевым шагом, и палец Ракова нырнул ему за воротник. Палец тоже был волосатым. Энсину казалось, что волос на коммандере не меньше, чем чешуи на дроми.

    - Застегнуто, - с разочарованным видом произнес его новый начальник. - Это шея у тебя цыплячья, болтается в вороте как дерьмо в проруби.

    Вахтенные заржали. Энсин обиделся. Он был крепким парнем, выше коммандера на полголовы, а в плечах - косая сажень.

    - Со всем уважением, коммандер… Никак нет! - рявкнул он, подражая голосу начальника.

    - Что - никак нет?

    - Не цыплячья. Шея у меня как у быка.

    - Собираешься спорить со мною, энсин? - зловещим шепотом спросил коммаидер и вдруг заорал, выкатив крохотные глазки: - Ты, ублюдок вшивый! Месяц на Флоте, а уже препирается с начальником! Что еще выкинешь, сопляк? Хочешь завтрак в постель или мамочку, чтобы зад подтирала? Я из тебя кишки выну! Ты у меня аммиаком мочиться будешь! Христос тому свидетель и все Будды с Магометами!

    И этот про завтрак и мамочку, с тоской подумал энсин. Ну завтрак ладно… дьявол с ним, с завтраком… А чем мамочка ему не угодила?

    Он судорожно сглотнул, и это не прошло мимо внимания коммандера.

    - Не дергайся, шмурло! И вы, сучьи дети, тоже! - Раков повернулся к вахтенным. - Все - по стойке смирно! На меня глядеть, а не на этого поганца!

    Убедившись, что приказ выполнен, коммандер успокоился, сунул палец в рот и принялся ковырять в зубах. Он продолжал говорить, но речь его стала совсем неразборчивой: яаа-рюю-чоо-жжли-коо-дир-ждаа-чоо-рыы - и так далее. Энсин не понимал ни слова.

    - Простите, коммандер… Вас не затруднит повторить?

    Раков вытащил палец изо рта, осмотрел его и вытер о бороду.

    - Значит так, энсин. Я говорю, что ежели командир утверждает, что у тебя растут рога, не надо щупать лоб, чтобы в этом убедиться. Нужно верить своему командиру! Малейшее сомнение в его словах ведет к сомнению в его приказах, а это уже проигранный бой. Ничтожный случай становится причиной огромных и обычно фатальных последствий… Как в той детской песенке, где в кузнице не было гвоздя. Помнишь, как там дальше?

    - Лошадь захромала, командир убит, конница разбита, армия бежит. Враг вступает в город, пленных не щадя, потому что в кузнице не было гвоздя, - отчеканил энсин.

    - Во! - Степан Раков поднял палец с обгрызенным ногтем. - Во как! Пленных не щадя… Великая мудрость в этой песенке! А почему? Ну-ка, энсин, скажи! Блесни этим… как его… интеллектом! Ты ведь у нас все академии прошел!

    Энсин подумал и сказал:

    - Реальное сражение нельзя промоделировать теоретически во всех деталях и нюансах и предсказать его ход, а также конечный результат.